Не придумав ничего лучше, Принц превратил свое нежданное счастье в рутину. Он ходил обедать в трактир, гулял по парку и старался там встретиться взглядом с новыми прекрасными дамами, он хаживал в одну особо полюбившуюся ему книжную лавку не особенно-то академического толка и с необычайной прытью зачем-то покупал романы, которые не успевал прочитывать.
После всех пережитых кошмаров такая жизнь казалась ему в высшей степени заслуженной и закономерной.
Посредством газет и невольно подслушанных досужих разговоров других постояльцев до Принца доходили самые разнообразные слухи. Он узнал о том, что наследник лилийского престола то ли отправился в изгнание, то ли и вовсе пропал без вести. Он прочитал, что Герцог ни с чем вернулся со своей дипломатической миссии и отношения между двумя странами теперь норовили стремительно и необратимо испортиться. Он услышал ненароком, что юная герцогиня уже которую неделю сидит взаперти в своих покоях и не желает показаться на люди, а судачества о ее внезапной болезни будоражат теперь столицу… Эта новость встревожила Принца не на шутку, ибо Изабелла ни на один день не покидала его мысли. Но все остальное – конфликты, переговоры и короли с герцогами – было так бесконечно далеко от новой удивительной действительности, в которой он столь неожиданно для самого себя очутился, что волей-неволей даже новости о хорошо знакомых ему людях и местах воспринимались как малозначительные известия из богом позабытых краев.
Так прошел месяц.
Денег предсказуемо оставалось все меньше, но Принц, чувствуя, что своими мучениями заслужил небольшие каникулы, не спешил прерывать затянувшийся отдых. Он лишь решил сделать свои походы более разнообразными, а потому время от времени предпочитал книжной лавке чудом найденную и на редкость скудную, но частную и благодушную библиотеку, для неограниченного пользования которой требовалось лишь уплатить небольшую мзду раз в месяц (что было тем не менее не особенно приятно, так как лишало радости обладания книгами). После он безуспешно попытался разыскать новый парк и в завершение своих метаний даже несколько раз откушал в другом трактире. Правда, тамошняя еда пришлась ему не по вкусу, и вскоре устоявшийся порядок вещей был восстановлен.
Принцу не удавалось ни с кем свести близкого знакомства, и порою он тяготился своим одиночеством. Увы, его горделивая манера держаться и отстраненный взгляд не располагали простых городских жителей к более тесному общению, чем на то их обязывала та или иная необходимость. Сам же Принц, стесняясь сделать первый шаг и подсознательно ощущая чуждость окружавшей его среды, обходился без роскоши человеческого общения.
Единственным, кто разглядел неловкость за холодным аристократическим фасадом, был, весьма предсказуемо, торговец книгами из той самой полюбившейся лавки. С ним у Принца установилось доброжелательное взаимопонимание, которое они до поры до времени боялись вывести за пределы беспредметной беседы – оба остерегались обмануться в собеседнике и натолкнуться на прикрытое вежливостью безразличие. Лед был растоплен, когда торговец (его звали Карло) спросил-таки мнение своего важного гостя о последнем романе сэра Томаса Гудвина. Смутившись поначалу от неожиданности, Принц пробормотал было несколько одобрительных слов. Однако, осознав в полной мере свалившееся на него счастье, он вдруг красноречиво исполнил неоднократно отрепетированную им уже про себя разгромную тираду, чем вызвал восторг у торговца: мысли Карло точно совпадали с мыслями Принца (по крайней мере, те, что он разобрал в потоке витиеватых фраз). Так, найдя точку соприкосновения в порицании трудов именитого британца, торговец и клиент еще не раз с упоением возвращались к самым нелепым моментам из его романов.
Их первая беседа длилась до захода солнца и, как то часто бывает у людей, только что завязавших некое подобие дружбы, они самым счастливым образом избежали всех тем, что могли обнаружить значительное расхождение во взглядах.
Как бы дорого ни было Принцу это случайное знакомство, оно было лишь жалким подобием связи, которая всего лишь за несколько дней установилась у него с Изабеллой. Очень скоро Принц стал замечать, что Карло не всегда поспевает за его мыслью и часто соглашается лишь для того, чтобы не выглядеть глупым. Он совершенно не разделял любовь его высочества наследника к стихам о любви и считал излишне, на его взгляд, сентиментальные романы Янтарного цикла напрасной тратой времени и бумаги. С Изабеллой было гораздо проще; она не теряла серьезности за остроумием, не ограничивала свои интересы несколькими приземленными жанрами, она внимательно слушала и всегда читала между строк. Принцу отчаянно не хватало ее дружбы – едва ли не больше, чем призрачной надежды на взаимность его страсти. О чем она грезила? Вспоминала ли она о нем сейчас, или все мысли ее были поглощены скорбью по трагически погибшему брату? Как герцог Арчибальд преподнес ей роль Принца в кошмаре, который она не застала? Неужели его ведьмочка вслед за всеми считала, что кровь Доменико была на его руках? И был ли у нее выбор, могла ли она составить иное мнение, полагаясь только на свидетельства своего отца?