Думая так, Принц добрел до центральной площади и застыл перед ратушей. Часы показывали десять. Не рано ли было спрашивать о работе? Может быть, стоило выждать до вечера? Принц все же заставил себя зайти в первую попавшуюся лавку, виновато пролистал несколько томиков и вышел. Он так и не смог справиться о том, надобны ли были в ней дополнительные руки.
Время до обеда стремительно таяло, и он решил убить его в парке. Ощущая себя безработным и брошенным, Принц не нашел в себе сил встречаться взглядами с дамами и уже к обеду почувствовал себя достаточно наказанным за свою утреннюю нерешительность. Он скромно отобедал и возобновил поиски с удвоенной энергией. Спустя час произвольных скитаний энергия улетучилась, и ее хватило только на то, чтобы зайти в лавку к не особенно процветающему книготорговцу возмутительно неприметной наружности и спросить, не искал ли он себе помощника. Интересуясь разумеется, в пользу отпрыска одного не слишком-то близкого приятеля. Торговец вежливо объяснил, что он и сам прекрасно справляется, и посоветовал половить удачу в заведениях побогаче. Принц со понимающим видом кивнул, и в тот день ничего больше не предпринимал.
На следующее утро он прилежно последовал приобретенной мудрости и попробовал устроиться в несколько более респектабельных магазинов. Везде он получил вежливый отказ – все они были надлежащим образом укомплектованы, и новые помощники не требовались.
Принц уступил меланхолии и несколько последующих дней почти безвылазно провел дома, читая романы и набрасывая стихи.
Он повторил свой крестовый поход и вновь вернулся ни с чем. В библиотеки он даже не сунулся – ему казалось, что все книготорговцы и библиотекари города уже знали о его бесславной кампании и узнавали его в лицо. Дело пахло позором.
Между тем неизбежное не заставило себя долго ждать – у Принца кончились деньги. Проблема, которая понемногу изводила его и бледным призраком следовала за ним по пятам, в один прекрасный день возникла перед ним в полный рост своей оглушительной ярости, с грохотом свергла его с небес на землю и вдобавок окатила отрезвляющим ледяным душем осознания полного фиаско. Он запаниковал.
Принц привык жить в достатке и ни в чем не нуждаться. Он был умен, избирательно образован и умел мечтать, но даже его опытный разум был не в силах во всей полноте вообразить надвигающуюся катастрофу. Он не прекращал думать о ней, терзал себя бесплодной тревогой и строил невозможные планы, однако же продолжал ждать неизведанную, невиданное бедствие с той же покорной обреченностью, что студенты ожидают окончание летних каникул и завершение своего пребывания под отеческим кровом. Даже во время своих безуспешных поисков он продолжал одеваться и питаться в той же манере, что и на заре своей самостоятельной жизни, утешая себя лишь теми неудобствами, что причиняли ему его неспокойные мысли и скромный статус его жилища.
Проще говоря, он ничего не предпринимал, пока не грянул наконец гром.
Оглядывая как-то вечером свои сбережения (что стало его твердой привычкой), Принц четко и бесповоротно осознал, что в лучшем случае через семь дней он останется без гроша.
Нужно было срочно действовать. Призраки обрели плоть, опасность стала реальной и уже была на пороге. Нужны были деньги.
Принц присел на кровать и отсутствующим взглядом обвел свое скромное пристанище. Он вдруг ощутил ту пронзительную ясность, которая снисходит на нас лишь в награду за часы смятения и мук. Его разум был свеж и пуст, как воздух перед грозой. Он нехотя узрел в тот миг саму жизнь, опьяняющую, волнующую, которая будто в насмешку сулит показаться познанию тех, кому не суждено больше объять ее во всей полноте – он стоял несколько поодаль от ее течения, отстраненно и безразлично наблюдая за утекающими водами.