Франц не прекращал придумывать обстоятельства своей новой жизни даже на занятиях. Он сделался рассеян и даже забывчив. Филипп постоянно упрекал его в этом, но Франц раздраженно уходил от беседы. Наконец Филипп не выдержал.
– Я не узнаю тебя! – сказал он как-то вечером, остановив Франца в дверях. Тот собирался в очередной раз посетить почтовое отделение и был очень недоволен задержкой.
– Я вернусь, и мы поговорим, – буркнул он.
– Не поговорим! – возмутился Филипп. – Ты снова увильнешь, а потом опять и опять. Мне надоело за тобою гоняться! Все эти странные визиты на почту, твоя нетипичная забывчивость, несдержанность… Скажи, ты влюбился? Кто-то украл твое сердце? Почему ты не хочешь довериться мне? Вспомни, совсем недавно между нами не было ни одного секрета!
– Ты не поймешь! – отмахнулся от него Франц.
Филипп в отчаянии схватился за голову.
– Я не узнаю тебя! – повторил он.
Франц грубо оттолкнул его плечом и вышел наружу.
Наступили каникулы. Филипп с успехом выдержал все испытания, Франц сдал сессию кое-как, но с оговорками был допущен к новому семестру. Впрочем, его это не беспокоило – он обрел смысл жизни и отказывался покидать комнату на чердаке в доме господина К. Пожав плечами, Филипп в одиночку уехал отдыхать в родной город. Франц же остался и продолжил платить аренду в одиночку, подрабатывая здесь и там.
Матушка тоже звала своего Доменико в отпуск, но тот категорически отказывался. На носу была свадьба, да и барристерские заботы не давали ему ни минуты покоя. Но он обещал что-нибудь придумать, иначе матушка грозилась нагрянуть к нему самолично.
Так пролетели три месяца каникул.
Франц сочинял очередное письмо, когда дверь комнаты на чердаке распахнулась и внутрь зашел Филипп. Он привычным движением отправил сумки на диван и раскинул руки в стороны, восклицая:
– Франц! Как же я скучал по тебе, старый бездельник!
Франц нахмурился и нехотя поднял глаза, одаривая своего друга сердитым взглядом через плечо.
– Нельзя ли чуть тише? – злобно поинтересовался он.
Лицо Филиппа исказило изумление. Он пошатнулся и вынужден был опереться рукою о многострадальный диван, чтобы не упасть.
– Что с тобой? – процедил Франц.
– Вы… – только и смог выдавить из себя Филипп. – Простите, вы…
– С каких это пор мы на «вы»? – не понял Франц.
– Я должно быть, ошибся, – извинился Филипп, беря себя в руки. – Мы снимали эту комнату с моим другом Францем. Он, наверное, съехал… скажите, Вам случайно не известно, кто проживал тут до вас?
– Шутить изволите? – рассердился Франц.
– Да что вы, ни в коем случае, – опешил Филипп. – Вы просто очень похожи на одного… на одного нашего бывшего соседа! Он… Простите!
Филипп окончательно смутился, взял сумку и попятился к выходу, неловко кланяясь.
– Да что с тобой! – вспылил Франц.
– Простите! – взвизгнул Филипп и выскочил из комнаты. С лестницы донеслось удаляющееся стаккато его шагов.
– Что за чертовщина, – пробормотал Франц и вернулся к письму.
Закончив, он аккуратно сложил листочек в конверт и спустился на улицу.
Все было так странно, подумалось ему. Взять, например, этого парнишку. Филипп! Кажется, так его звали? Так вот, до сей поры этот Филипп всегда обращался к нему на «ты». Они были соседями не один месяц и даже несколько сблизились. И с чего он так перепугался? Интересно, в каком университете он состоял? Может быть, учеба повредила его разум? Такое случалось – он совершенно точно не раз слыхал о таких историях на службе.
До чего же непонятными были все люди, и он вместе с ними. Ну вот скажите, зачем, зачем ему вздумалось обманывать матушку? Он твердо решил в следующем письме сознаться ей во всем. И в том, что за душой у него не оставалось ни гроша, и в том, что Изабелла его бросила… это разобьет ей сердце, но, по крайней мере, так будет честно.
А матушка ни за что не покинет его в беде. Своего единственного Доменико.
Так завершилась вторая сказка Принца…
Сказки перестают быть сказками
Принц, получив вознаграждение за сказку о клерке, тут же устроил себе праздничный ужин. «Отчего бы и нет?» решил он. Тяжелое впечатление, оставленное недавними событиями, на некоторое время улетучилось. Оставалось написать еще две новеллы, и жизнь обещала стать легче. К тому же кошмар в замке стал потихоньку забываться, как давно приснившийся страшный сон.