– Вы знаете, – взорвался Принц. – Вы все знаете! Почему вы тогда спрашиваете, почему мучаете меня?
– Извольте, – оскорбился Сказочник. – Разве это я мучаю вас? Отчего бы не обвинить того, кто вам этот сюжет подсказал?
– И что с того? – оборонялся Принц. – Сюжеты повторяются всегда. Мой стиль не похож на то, что вы показали мне. Могут быть и другие расхождения.
Сказочник якобы задумался.
– Могут, – согласился он после томительного размышления.
– Однако же, – тут же оживился он, – что вы скажете насчет этого.
Он извлек новую книгу, потолще, с другой полки и небрежно бросил ее на стол.
– И вот этого!
Следом полетела еще одна книга.
– И еще!
Скоро на столе образовалась внушительная горка из томов всех мастей и окрасов.
Принц дрожащими руками взял несколько первых попавшихся и неловко пролистал их.
Множество жанров. Толстые книги, маленькие. Рассказы, стихи, сказки, почти что брошюрки. И одно имя во всех – Батафи, Батафи, Батафи.
На первый взгляд, каждая из них следовала той же фабуле, что и новый роман Принца. Насколько позволял заключить его лихорадочный осмотр, ближе к середине начинались какие-то расхождения, а финалы и вовсе различались значительно. Но сомнений быть не могло – каждая пыталась раскрыть один и тот сюжет. Сюжет, о котором Принц отказался со мной говорить.
Его мозг даже не пытался найти объяснение. Принц застыл, снова держа в руках ту самую первую книжицу с портретом старомодного синьора. И тогда он ощутил наконец странное спокойствие, отрешенность. Что же, так тому и быть. Если бы книга была одна, он сошел бы с ума. Но их было неисчислимо много, а значит, таковы были правила. Он уже не ожидал ничего нового.
– Как это произошло? – прозвучал его вопрос.
– Связь поколений, – рассмеялся Сказочник, – пантеон бумагомарак! Мои верные подмастерья, замахнувшиеся на вечный сюжет – житие Шута. И вы среди них, мой друг. Еще один певчий в хоре вечности. Заслуженный кавалер ордена каменного пера.
Что-то в этих словах еще крепче уверило Принца в собственной правоте. Он стал различать голоса в бессмысленном шелесте, но не мог разобрать ни одного слова. Однако, подумалось Принцу, голоса были ничтожны, пренебрежимо малы, а слова не имели значения. Все, что должно было быть сказано, перешло на бумагу. Все, что предстояло сказать, жило в его голове. Он смирился. Он резко закрыл лежащую перед ним книгу. Перед тем, как обложка в одном стремительном хлопке погребла под собою лицо господина-писателя в парике, лицо успело немного изумиться. Брови поползли вверх, лоб покрылся морщинами, губы сложились в узкую линию.
Голоса взвились в бессильном негодовании.
Сказочник угрожающе сощурил глаза и наклонил свое тело вперед, хищно щуря чернильные очи.
– Что вы предлагаете? – грустно улыбнулся Принц, не слыша своих мыслей за поднимающейся какофонией. – Мне стоит все бросить? Начать заново?
– Отчего же, – оскалился Сказочник, крича в ответ, – я с нетерпением жду вашей работы. Я готов простить ей некоторую вторичность завязки, ибо финал обещает получиться непревзойденным.
– Так тому и быть, – прокричал Принц поверх голосов. Он встал и развернулся, чтобы уйти. В ту же секунду голоса стихли, умерли. Настала благоговейная тишина.
Когда Принц был уже в дверях, Сказочник задержал его. Он снова был спокоен и четок.
– Ах, и еще кое-что, – заметил он как бы между прочим. – На случай, если вы все же не успеете ничего дописать. Я долго размышлял о наших договоренностях и пришел к неутешительной мысли. На данный момент я нахожусь в затруднительном положении. Смотрите сами, мне не вполне известно местонахождение должника, назначенного вашим предшественником, а времени на заполнение сборника остается все меньше. Может статься, что найти этого человека будет как минимум проблематично. Поэтому знайте, что кандидатура герцогини Изабеллы представляется мне гораздо более реалистичной. Если до этого дойдет, я предпочел бы разыскать именно ее.
И Принц хлопнул дверью.
И снова путаница. Принц утверждал, что его мысли в те дни не поддавались никакой систематизации. Он пытался постичь предательство Батафи, прокручивал в голове их диалог. Но было ли предательство? Был ли диалог?
Принц начал сомневаться в собственном рассудке. Он не знал, как достучаться до шута, а тот никак не давал о себе знать. Даже имея на руках его таинственную посылку, Принц не мог заставить себя полностью поверить в реальность того туманного разговора. Все происшествие начинало казаться ему ужасной шуткой Сказочника. Как это можно было объяснить иначе?
Он находил доверчивых и нуждающихся людей. Наверняка при этом Сказочник и добряк Хмурый Лоренцо состояли в сговоре, иначе и быть не могло. Потом… Потом Сказочник доводил свои авторов до исступления и заставлял их поверить во всю эту чепуху про Батафи. Возможно, он и правда знал что-то о прошлых злоключениях Принца и как-то использовал его страхи. Отравил его. Вызвал галлюцинации. Обманул. В эту теорию очень хотелось верить, но она не вязалась с реальностью. А реальность не вязалась сама с собой. Была ли она реальностью? Когда Принц начал сходить с ума? Еще в замке? А была ли Изабелла?