Талгор одарил ее долгим задумчивым взглядом.
— Хелмайн… Скажи, не случалось ли прежде такого, чтоб ригги входили в деревню?
— Ригги? — она фыркнула. — Что за глупости. Не ищи виноватых там, где их нет. Я, конечно, рада, что мировое побоище нам не грозит, но твои люди должны уехать. Как можно скорее.
Внутренне она уже напряглась, ожидая отпора и упреков, но Талгор молча кивнул. Несколько непослушных прядей упали ему на лицо, и ей вдруг захотелось смахнуть их обратно. Обхватить его лицо руками, погрузить пальцы в густую гриву, кое-где переплетенную косичками, приблизить к губам и медленно целовать, залечивая попутно следы от ссадины на лбу, красный ожог на переносице, шелушащиеся от мoроза щеки и потрескавшиеся губы.
Север его не щадит. Но ей Талгор Эйтри все равно необъяснимо нравился.
— Я уже отдал распоряжение. Завтра на рассвете уедут. Ты разобралась с припасами?
Она пожала плечами. Да, будет сложно, но она была и остается кунной, несущей ответственность за людей, и не станет плакаться у него на плече. Справится. До сих пор же справлялась.
— Протянем, если не будет лишних ртов.
Талгор снова хлебнул из кружки. Поморщился.
— Эта девочка, фрая… Кто ее родители?
Хелмайн непонимающе моргнула. Слишком уж резкая перемена темы.
— Отец — погонщик оленей. Ты его знаешь, друг Ивера, это он перетащил тебя в дом вo время бури, когда ты впал в беспамятство прямо на санях.
Для Талгоpа воспоминание явно было не из приятных: он болезненно сморщил красный, но по — прежнему красивый нос. И вновь Хелмайн неудержимо захотелось его поцеловать — прямо в легкую горбинку на переносице.
— А мать?
— Мать Фраи сгинула вскоре после родов.
— Сгинула?
И посмотрел на нее пытливо. Ну надо же. Легкая подмена слов его не обманула. Хелмайн вздохнула и отставила кружку. Пить эту гадость не было никакого желания.
— Она родила двойню, уже имея двоих сыновей. В тот день на свет появились две крохотные девочки. Дальше рассказывать или сам догадаешься?
Талгор сдвинул брови, прикидывая что-то в уме.
— Тогда действовал закон Гридига о третьем ребенке? Вторую девочку из двойни они отдали хексам?
У Хелмайн запершило в горле, но она нашла в себе силы продолжить.
— Отнес отец, пока обессиленная мать еще спала, оправляясь после родов. Думал, так будет лучше. Но лучше не сталo. Проснувшись, она словно обезумела. В конце концов оставила спящую семью и среди ночи ушла искать свое новорожденное дитя. — Хелмайн понадобилось какое-то время, чтобы протолкнуть застрявший в горле колючий комок. — Утром в лесу нашли ее окоченевшее тело.
Они оба помолчали, глядя каждый перед собой.
— Почему ты спросил?
— Я видел девочку, очень похожую на Фраю, сегодня у Горного вала.
Хелмайн нахмурилась.
— Не может быть. Ригги не пoсмели бы заявиться к людям.
— Выходит, посмели. Та девочка пыталась заманить твоего сына в лес.
В голову как молотом ударило, Хелмайн задохнулась, взвилась на ноги.
— Что ты несешь? Ρигги не могут прoйти сквозь волшебный заслон, а Кйонар… нет, он бы никогда так не поступил!
Талгор смотрел на нее снизу вверх и отчего-то выглядел очень виноватым.
— Завтра спросишь его сама.
— Он… oн… ему померещилось!
— И мне тоже?
Хелмайн шумно выдохнула, злясь уже неведомо на кого.
— Ты был под угаром после пожара. А Кйонар и Фрая… может, они просто заигрались вдвоем!
Талгор устало потер виски и вновь посмотрел на нее — глаза в глаза.
— Кйонар — мой сын?
— Что?..
И снова удар под дых. Сердце заухало в груди как безумное, словно пыталось выскочить сквозь ребра. Да как он… Да откуда…
— Отец Кйонара — Гридиг Талль, — процедила она сквозь судорожно стиснутые зубы. — Выкинь из головы свои глупые домыслы и не смей распускать обо мне слухи. Ты понял?
— Понял, — кивнул он, продолжая пожирать ее пытливыми ясно-серыми глазами. И добавил с несвойственной ему горечью: — То-то я смотрю, похож на папеньку как две капли воды.
Хелмайн шумно выдохнула, бросила кружку в кадушку для грязной посуды и улеглась на постель к нему спиной, на самом краешке кровaти.
Пальцы почему-то озябли и мелко дрожали. Хелмайн поднесла их к губам и попыталась согреть дыханием.
Напрасно она вышла за замуж за Эйтри.
Напрасно.
— Ну и как это понимать?
Талгoр с трудом сдерживал ярость. Это уже ни в какие ворота не лезет: у половины нагруженных доверху перед отъездом телег, поставленных колесами на полозья для передвижения в снегах, перепилены оси.
— Сам не знаю, как вышло, кунн Эйтри. Виноват, — бубнил, свесив голову ниже плеч, горе-дозорный. — В жизни такого со мной не случалось!