Талгор скрипнул зубами, переводя с одного дозорного на другого. Да как это вообще возможно, чтобы вторую ночь подряд здоровые мужики, бывалые воины, дрыхли во время смены мертвым сном? Сонное поветрие какое-то?
И именно в это время происходит то пожар, то намеренное вредительство.
— Вы знаете, какое наказание полагается за сон на дежурстве. Вдобавок к этому — чистка стойла и неделя на половине пайка.
Сплюнув в сердцах себе под ноги, Талгор ушел к телегам — злость сгонять лучше работой, а лишние руки парням точно не помешают.
— Это сделали северяне, — мрачно поведал ему Альвин, обозный, отвечавший за провиант.
— Есть доказательства? — вогнав лезвие топора в точно отмеренную зарубку, зло поинтересовался Талгор.
— А какие еще нужны доказательства? Мстят за вчерашний пожар. Который сами же и устроили.
— Даже слышать не хочу, — скривился Талгор. — Не пойман — не вор. А поймать-то некому было, все снова спали, как младенцы.
— Но ясно же, как день, что это сделали северяне!
— С какой целью? А пожар устраивать — ради чего? Это же их припасы, их cытая жизнь. Да если бы захотели вам отомстить, своровали бы съестное с обоза, или тот же корм лошадям. А ломать телеги — это значит задержать вас с отъездом. Какой в этом смысл? Разве они не мечтают поскорее от вас избавиться?
А вот хексам лишь на руку, если южане останутся здесь подольше. Больше съедят, меньше станет еды. А когда люди начнут голодать, то потянутся за сокровищами.
Продавая детей.
Или Талгор действительно бредит, пытаясь найти виноватых там, где их нет?
Альвин пристыженно молчал. А Талгор, которому злость придавала сил, вогнал полуось в ступицу.
Вошла как родная.
— А это что?
Он вздрогнул от неожиданности и повернул голову. Малыш Кйонар с интересом рассматривал лежащее на утоптанном снегу колесо с торчащей из него полуосью.
— Колесо.
— А зачем оно?
— Чтобы телега могла ехать.
Кйонар забавно нахмурил белобрысые брови.
— Но сани едут по снегу на полозьях. А это — ваше колесо — провалится. Дурак придумал!
Талгор хмыкнул. Смышленый малыш. Сложно осознать, что есть дети, никогда в жизни не видевшие лета.
— Там, далеко-далеко отсюда, снега нет вовсе, просто сухая земля. И на полозьях на ней не проедешь, надо катить на колесах.
— Земля? — недоверчиво переспросил Кйонар. — Это как на полу в погребе?
— Именно.
Малыш сморщил курносый нос.
— Но это же некрасиво. Там все черное?
— Зеленое. На земле растут травы. И цветы немного. Это красиво.
— Как в маминой теплице?
— Именно так, — кивнул Талгор, усмехаясь. — Пoможешь? Я приподниму телегу, Альвин придержит колесо, а тебе надо направить другой конец вот в этот брус. Сможешь?
Кйонар заулыбался и с готовностью схватился за ось.
Злость, душившая Талгора изнутри с самого утра, постепенно рассеивалась, уступая место щемящей нежности. Кйонар оказался любознательным малым: задавал множество вопросов, порой таких, что заставляли Альвина корчиться в приступах сдерживаемого смеха, а Талгору нравилоcь терпеливо отвечать.
Когда-то давно, сбежав с севера и после долгих скитаний добравшись до южных земель, он служил подмастерьем в кузнице деревенского кузнеца. И мечталось ему, что однажды он тоже освоит это ремесло. И появится у него жена, ожидающая Талгора после дневных трудов в пахнущем хлебом доме. И первенец, который будет помогать ему в кузнице, а сам он, уже именитый мастер, станет его обучать. А потом появились бы и другие детишки, а поздним летом все вместе бросали бы дела и занимались сенокосом, а вечером ужинали бы за большим столом во дворе, под раскидистой яблоней, и слушали бы стрекот цикад, и пили бы непременно вишневый отвар, подслащенный медом.
Пусть даже маленький Кйонар и в самом деле не его сын, но, рассказывая ему о самых простых житейских вещах, Талгор чувствовал себя безмерно счастливым.
Хелмайн, отыскавшая сына у обоза, не стала его забирать, вместо этого прислала хозяек с обедом, и Кйонар с великим аппетитом ел из общего солдатского котла, облизывая простую деревянную ложку.
Южане все-таки отправились в путь вскоре после полудня, к великому облегчению Талгора. Кто знает, что ещё могло бы приключиться, останься они здесь до следующего утра.
А теперь мoжно с легким сердцем и с хексами разбираться.
Хелмайн тревожилась. И вроде бы все происходящие события можно было списать на неблагоприятное стечение обстоятельств, а все же они не давали ей покоя.
Внезапный буран с севера, пожар, намеренное вредительство в лагере у южан…
И Кйонар. Нельзя забывать о Кйонаре. Хелмайн, конечно же, устроила сорванцу допрос с пристрастием, но он смотрел на нее честными-пречестными ясно-серыми глазами и божился, что видеть не видел никакой девочки, а сам просто гулял за дворами и случайно повстречaл идущего из леса кунна Талгора.