Ярослав по-другому посмотрел на девушку. Уже не как на работодателя, от которого ждешь щедрой оплаты за хорошо выполненную работу, ни как на царицу, а как на человека, и женщину. Тепло наполнило грудь, заставив чаще биться воспылавшее сердце.
Она же красавица. Она мечта, которая больше, чем его мечта стать великим мастером. Эти глаза... В них его жизнь, и он готов отдать все, что у него есть, лишь бы эти изумруды плакали только из-за него, смотрели с нежностью только на него, а губы улыбались и целовали только его губы, а эти руки держали только его руки. Он встряхнул головой, пытаясь прогнать наваждение, но не смог. Страсть в душе осталась. Что это с ним? Неужели влюбился? Нет, надо гнать это чуждое разуму чувство, оно мешает сосредоточится на работе. Мешает жить. Но как это сделать? Он бессилен, его чувства больше не поддаются холодному рассудку.
— Меня зовут Аэлита. Я тебе расскажу, как все было. — Она посмотрела с такой грустью, что дыхание Ярослава перехватило.
— Когда-то, давным-давно, подземным миром правили семь царей, моих братьев. Мир тогда был другим, и был он юн. Нам служили великаны. Не те их жалкие, каменные остатки, которые ты видел на Маньпупунер, нет, их живые воплощения из костей и мяса, с горячей кровью внутри, текущей в жилах. Они охраняли покой царства. Никто не смел вторгнуться в наши земли, находящиеся под такой защитой.
Племя Чудь, в то далекое время, жило на поверхности, и тоже было нашими поддаными. Они никогда не спускалась сюда, испытывая к пещерам панический страх. Так шли года и ничего не менялось. Пока не появился он, великий мастер Мань-Пупы-Ньер.
Красавец. Высокий, статный, черные волосы как грива коня, я не могла оторвать взгляд, а он смотрел на меня и не мог произнести ни слова. Это была любовь с первого взгляда, одной стрелой поразившая два сердца одновременно. Мне говорили, что у меня оно каменное, и я не способна к любви. Врали. Даже каменное сердце способно любить.
Он стоял перед восьмью тронами, на которых сидели мои братья и я. Он молчал, пожирая меня глазами, и молчали вместе с ним мы все, не понимая, что происходит. Наконец один из моих братьев не выдержал:
— Так что же привело тебя в наши края, чужеземец, готовый съесть глазами мою сестру? — Он хмурился и был раздражен.
— Молва донесла до меня слухи о неисчислимых богатствах ваших земель. Я матер по драгоценным камням и металлам, и хотел бы работать здесь. Поставить мастерскую, и создавать изделия, которые принесут славу вам и мне.
— У нас достаточно своих таких умельцев. — Хмыкнул брезгливо мой брат. — И их работа славится искусностью на весь мир.
— Их работы померкнут перед моим умением. — Поклонился почтительно гость. — Испытайте меня.
Ему разрешили, и он создал для меня серьги. Две парящие птицы, посмотрев на которых, создавалось впечатление, что они вот-вот взмахнут крыльями, оживут и взлетев в небеса запоют. Восхищению моему и моих братьев, не было предела. Чужеземцу позволили поселится в пещерах, и поставить тут же мастерскую. Как раз ту, в которой мы с тобой сейчас и разговариваем.
Это было начало конца. Мы любили друг друга, и не могли сдерживать чувств. Мы стали близки, но открыться братьям не смели. Они никогда не согласились бы соединить руки царицы и безродного, хоть и талантливого чужеземца. Вот тогда мы решились бежать, затеряться в далеких землях. Любовь толкала нас на глупости, и мы не могли сопротивляться ей.
В одну из ночей мы решились, и покинули пещеры. — Глаза девушки наполнились слезами. — Мы были счастливы той короткой свободой и близостью, как жаль, что длилось это не долго. Отправленные в погоню великаны догнали нас.
Мой смелый Мань, выхватил кинжал, единственное оружие, которое у него было, и заслонив меня принял неравный бой. Но он не воин. Его убили прямо у меня глазах. Перед смертью он проклял моих братьев, а также великанов, и боги услышали его слова. Он протянул мне окровавленной рукой тот алмаз, который я тебе показывала.
— Найди мастера, который сможет создать из него кольцо. Надень на один из своих пальцев, тогда мы соединимся и будем счастливы, ведь в этот камень уходит отныне моя душа. — Сказал и умер, прямо на моих руках.
И в этот миг, привычный мир рухнул. Великаны обратились в каменных идолов прямо там, на горе Маньпупунер, где нас и догнали, и с тех пор там и стоят, обдуваемые всеми ветрами как памятники верности и глупости, а за ними и братья мои умерли, ушли один за другим, быстро и в муках.
Я осталась одна.
Но это было еще не все. Еще одна напасть свалилась внезапно на голову. Пришли, узнавшие, что нас больше никто не защищает враги из-за гор. Они стали обращать в рабство и грабить Чудь. Что бы не сгинуть, те, переборов страх ушли ко мне под землю. — Она на долго замолчала, и Ярослав не посмел ей мешать, он просто стоял и смотрел, как капают на каменный пол слезы, превращаясь в изумительной чистоты бриллианты, и боролся с желанием обнять, и прижать к груди ставшую столь желанной ему девушку.