— Иди, прими. — Повторял шаг за шагом голос, пока я не вошёл и не увидел спускающуюся куда-то глубоко лестницу. — Иди мы ждём. Я жду. — Проговорил таинственный голос, отдающий эхом по коридору. Но желания идти туда особого не было. По двум причинам: А — темно, Б — страшно, но тут же зажглись факела, поочерёдно, подталкивая меня идти дальше, и всё глубже погружаться в руины древней цивилизации с разными фресками вдоль желтоватых стен.
— Нет уж, я обратно. — Развернувшись, направился к выходу, как голос утих и раздался уже более знакомый, я тут же обернулся, смотря на спуск уходящий в неизвестность.
— Ол! Мне нужна помощь! Бьёрна завалила! — Постояв минуту, фраза повторилась, а потом ещё раз. Что-то тут не так. Я только сделал шаг вперёд к выходу как раздался ещё один голос в их числе. — Ол! Нам нужна помощь, Ганзел не справляется и не может поднять обломок! — Это уже кричал Кайзер. Не выдержав, я, вынув факел из крепления, начал спускать по лестнице от куда доносились голоса. Позади раздался грохот, обозначающий что я уже отсюда не выйду. Множество насекомых разбегались под светом огня, а лестница не как не кончалась, продолжая опускаться всё глубже и глубже под землю. Наверное, после сотой ступеньки, лестница окончилась, открывая не менее просторное помещение с множеством резных колон в форме людей, держащих потолок. Факел слабо освещал округу из-за чего разглядеть что впереди не выйдет. Огромный камень, придавивший чей-то скелет, которому не один десяток лет, но не Бьёрна или Ганзела я не увидел, решив в очередной раз уйти, уже не смог найти прохода с лестницей откуда я пришёл, тьма сгустилась. Таинственный голос продолжал меня звать в глубь всей этой тьмы и как будто под чарами следовал за ним. Пока не вышел к песчаному пьедесталу с каким-то камнем на нём. Факел осветил камень формой похожий на сердце, с множеством глаз и ртов вызывавший одновременно отвращение и удивления точности скульптуры.
— А вот и ты. — Проговорил голос холодный как сталь. И каменное серое сердце раскрыла сотни глаз как будто живые они начали бегать, смотря по округе. — Возьми меня… Согрей меня. — Множество ртов открывалось в такт словам шевеля каменистыми губами, а глаза смотрели то на меня, то на бескрайнею тьму вокруг. — Возьми меня. Возьми с собой. — Проговорил голос печальным и жалобным голосом и руки произвольна не слушались потянулись к нему и как только пальцы уже коснулись его, я почувствовал резкую боль в груди, заставляющая убрать руки и открыть глаза.
***
Боль в груди продолжала меня разрывать изнутри, приоткрыв глаза я увидел двух солдат в форме похожей на солдат Оазиса, но у этих было больше элементов доспеха и прямые мечи. Меня выкинули из палатки и потащили к остальным, которые так же лежали на песке и возле них был ещё десяток солдат особенно они внимательно смотрели за Бьёрном и Кайзером. Пошевелиться я не мог, кажется мне воткнули какой-то парализующийся яд. Солдаты улыбались, волоча меня за ноги и что-то активно обсуждали, но я не понимал о чём речь до момента как меня кинули к остальным.
— Вот и последний. — Бросив меня на Ганзела, я попытался подняться, но руки не слушались. — Смотри! Этот пытается встать. — Усмехнувшись один из них продолжал смотреть на мои потуги. — Не получится западник. Яд очень сильный и встать ты долго не сможешь, даже когда он закончится ещё минут десять. — Пнув ногой я рухнул на землю. — Грязь.
— Что вам нужно уроды!? — Проговорил Кайзер, смотря одному в лицо. — Освободите меня, и я вас выпотрошу и заставлю подавиться собственными кишками! — Какой оказывается он кровожадный, когда зол. Бьёрн молчал, кажись его тоже чем-то накачали. — Я вас спрашиваю! — Тут Кайзер по лицу получил с ноги и рухнул на песок.
— Закрой пасть пёс! Скажи спасибо что Дерфольд вообще тебя оставил. Ты ему хорошо послужил. — Улыбнувшись он подозвал своих, приказывая поднять его. — За такого крепок парня как ты, отвалят кучу денег на чёрном рынке Оазиса. Да и за остальных. Вяжите их! — Тут муирец вскочил и головой ударил по лицу обидчику, ломая ему нос. — Ах ты урод. — Следом началось избиение безоружного, на что воин молча принимал удары. — Забирай его. — Остальных уже погрузили на верблюдов и настала моя очередь. — Так, а ты у нас. — Мои глаза слипались, сказать или что-то сделать я не мог. — Идиоты! Вы сколько в него яда вкололи? Он уже амёба! — Те двоя кто меня тащили попятились, когда к ним начал подходить главарь. — Возьмите его и скиньте с бархана! Он теперь кусок бесполезного мяса для стервятников. Как закончите, сразу за мной. Понятно!? — Те покивав, взяли меня под плечи и за ноги оттаскивая к краю и раскачав скинули вниз. Кубарем скатываясь по склону, рухнул в дюну покрываясь песком, тело я не чувствовал, боль шла отдалённая и ели заметная. Кажется, так я тут и умру, богом забытой пустыне за сыпанный песком. Луна накрывала холодную негостеприимную пустыню, а вскоре и поднялась буря, ещё больше покрывая песком моё тело.
«Добро пожаловать»
Множество птиц кружилось над моим телом, кажется это были стервятники, которые так сладко прилетели сюда пообедать падалью, лежащей под сухими песками. Приземлившись около меня слегка попрыгав и посмотрев на торчащий кусок груди, склонился надо мной на уровень груди, опустив лысоватую голову с большими глазами чтобы клювом откусить кусочек. Но как только он коснулся груди был схвачен за свою длинную лысоватую шею голой рукой. Начал громко вопить и дёргаться, брыкаться в руках размахивая крыльями, пока я не вынырнул полностью из песка, который так обильно сыпался в одежду заставляя немного подёргаться чтобы его вытряхнуть.
— Я ещё не сдох! Пошли прочь! — Понявшись на ноги, бросил птицу куда-то в даль, она, тут же распахнув крылья взлетела к остальным кружащим возле меня. — Чёртовы падальщики. — Прикрыв ладонью глаз от слепящего солнца, решил оглядеться вокруг. Из того что помню, а помнил я всё. Увидев знакомый бархан, пошёл вдоль ища более пригодной для подъёма склон, чтобы смог без особых усилий подняться на него. — Значит, этот тостожопый граф, бросил нас и по следу отправил наёмников. Ублюдок. — Найдя более пригодный склон забрался по нему в сапоги во всю сыпался песок. Поднявшись, сделал несколько вдохов и направился в обратно, но уже по бархану в сторону бывшего лагеря, который не как не хотел прорисовываться на горизонте. — Значит рабство. Вот чем он промышляет. А я-то думаю, почему в городе так чисто и нету бедных и голодающих. — Пройдя ещё метров пятнадцать, голову начало напекать, сняв с себя рубаху, обмотал её вокруг головы, чтобы хоть как-то спастись от палящего солнца. Около ещё десяти метров ходьбы на глазах показался каркас палаток, а над головой снова кружили те же стервятники, ожидая, когда я останусь на издыхании. Добравшись до лагеря, увидел, что тот был сожжён, а дорогие и более ценные вещи бандиты забрали. Покопавшись в саже и пепле своей полати нечего не обнаружил, лишь сгоревшие лоскутки ткани и деревяшки. У остальных так же, но в песке возле одной из палаток валялась желанная фляжка с водой и кусок ткани от накидки, которую я тут же накинул себе на плечи. Открыв фляжку, сделал глоток и тут наслаждение мгновенно закончилось; в ней было немного воды, даже не хватала на полноценный глоток. — Да чтоб вас всех. И на что я рассчитывал! — Желания от злобы метнуть её куда вдаль, но решив, что она ещё пригодится, повесил на пояс и стал осматривать пепелище ещё на какие-нибудь вещи, но судьба меня наградила лишь одной глиняной фляжкой и тряпкой, за это ей большое спасибо. Поднявшись с одного из пепелища, мною было принято решения идти на запад к своим в лагерь или хотя бы в Рудник, поэтому натянув тряпки получше направился по направлению солнца, хоть то только всходило. Путь будет долгий, очень долгий и очень сложный, особенно с этим вечно палящим солнце и без воды.