— Это понятно. Мы этим фанатикам святошам не первый год поперёк горла становимся. — Довольно ухмыльнулся северянин. — Девки в их церквях замечательные. Даже интересно где они таких находят? — Ганзел ответил на вопрос с улыбкой.
— Полностью согласен. Помню одну послушницу в храме у пригорода «Визенцел». Какая была красотка. Стройная, да и с формами. Природа её даже не обделила миловидным лицом. Но ох, хитра была плутовка. Словно дикая лисица. — Сделав глоток, сильней усмехнулся, Бьёрна на этот момент осенила.
— Это не так церквушка где ты всем парням облом устроил, а сам с главной жрицей покуролесил? — Ганзел довольно улыбнулся.
— А что за история? — Не понимающе посмотрел на обоих Кайзер.
— Расскажу коротко. Сама история длинная и займёт не один час. — Проговорил северянин поворачиваясь к муирцу. — Сириус нас отправил в пригород у города «Визенцел». Забрать так сказать с одной из церквушек святых, пошлину в виде еды и серебра. Так вот. Мы приежаем туда, люду по пальцам пересчитать. Домишки серы, тухлые, ну, как всегда. А в центре стоит церковь из белого мрамора. Блестит на солнце, переливается. Вот мы туда и заскочили с парнями. Растворив двери, тут же услышали женский вопль, ну как вопль. Разочаровывающий такой, словно к ним наёмники каждый день приходят. Так вот. А послушницы ходят в белых балахонах, красотущие жуть. — Ганзел отпил ещё из кружки. — Ну мы им и говорим: «Гоните нам серебро и мешки с едой! Тогда постараемся некого не тронуть». Но девки такие, что устоять ну не как невозможно.
— Следом к нам с алтаря спустилась девушка в таком же белом балахоне, с бусами из янтаря на шее. — Продолжил Ганзел. — Это была главная жрица храма. Ну я к ней подошёл и сказал, что нам нужно серебро и еда. Та возмущённо посмотрела на меня сказав: «Это — храм, а не рынок», и послала прочь. Парни достали мечи, каждый уже выбрал себе по послушнице, для увеселения и ждал команды. Жрица свой огненный взгляд не убрала, лишь скривила губы и предложила пойти за ней. Я же приказал послушниц не трогать, кто тронет умрёт. Разочарования в их голосах было море. — Ганзел выдохнул и продолжил. — Пройдя дальше по мраморных ступенях храма. Поднялись к толстой деревянной двери, которую жрица с лёгкостью открыла. В комнатке было достаточно светло из-за чего всё можно было разглядеть. В центре стоял стол с желтоватыми бумагами и гусиным пером. Пару книжных стеллажей у окна слева и позади стола, кровать не шибко богатая. Пару чугунных светильников с восковыми свечками. И несколько кресел обвитых не особо дорогой кожей.
***
— Присаживайся бандит. — Недовольно произнесла жрица, садясь на одно из кресел, а не за стол. — Наверное у такого варвара есть имя?
— Да. У такого варвара как я, есть имя. Но прежде чем спрашивать имя, нужно представиться самой. — Женщина постаралась удержать хмурые брови и злобу в голосе, но пылающего взгляда она сдержать не смогла.
— Накари. Старшая жрица храма «Святого писания». — Положив ногу на ногу, внимательно всматривалась в глаза Ганзела. — Теперь твоё имя варвар. — Жрица упёрла локти в подлокотники, а пальцы взяла в замок. — Так я услышу твоё имя?
— Да жрица. — Спокойно проговорил рыжий наёмник. — Моё имя, Ганзалис. Я главарь данной группы. — Жрица смотрела на него горящим взглядом.
— Вижу твои люди тебя бояться. — Проговорила удивлённо жрица. — Не боишься, что кто-то из них ослушается приказа? Если мои девочки пострадают, пинай на себя. — В её голосе не было страха, была гордость и злоба, но слабее чем в начале разговора.
— Я тебе ручаюсь, что твоих послушниц не кто не тронет. Но мне нужно серебро и еда, не более. — Рыжий наёмник закинул ногу на ногу и нагло посмотрел в глаза жрицы.
— По этому поводу я уже тебе говорила. Это не рынок, а храм. — Тот слегка нахмурился, и хотел только сказать, как жрица его остановила, поднявшись с кресла. — Но я тебе помогу. При одной конкретной услуге.
— Я слушаю. — Жрица подошла к столу облокотившись на него посмотрела на наёмника.
— Ты утолишь мой голод и мои послушница за этот период не пострадают, то я дам тебе пару мешков серебра и еды на две недели и кое-какую информацию. Моим девочкам тоже нужно есть. В тебе я не вижу зла, так что и не опасаюсь. — Наёмник согласился, быстро всё обдумав. Он считал, что можно обойтись без лишних жертв. — Ты согласен? — Ганзел поднялся с кресла и подошёл в платную к жрице что было слышно её дыхание.
— Да, но если ты что-то выкинешь, то тебе и твоим девочкам будет оказано много проблем. — Жрица ехидно улыбнулась.
— Я старшая жрица этого храма, и держу своё слово наёмник Ганзалис.
***
— Вот так всё и вышло. Мы получили еду, деньги вдобавок и информацию с одной из крепостей. — Тут рыжий наёмник замолк, Бьёрн и Кайзер смотрели на него очень внимательно. — Информация… — Он тут же ринулся к сундуку и ящикам, начиная в них что-то усердно искать. Вещи разлетались в разные стороны, до тех пор, пока в руках наёмника не оказался желтоватый пергамент. Раскрутив его, он внимательно вглядывался в текста и рисунки. — Да это он. — Улыбка непроизвольно натянулась на его лице: довольная, гордая и тщеславная. — В этом пергаменте информация: об патрулях, сменах, и проходах к крепости «Святого писания» у горного хребта.
— Знаешь Рыжий. Хоть где-то есть толк от твоих куралесов с жрицами. — Рыжий довольно улыбнулся, положив пергамент в сумку. Следом накинул утеплённый плащ из шкур. — Эй!? Ты куда собрался?
— Я к господину Сириусу. Нужно рассказать об планах и начать их подготовку. Набрать людей, провизии, и воинов, которые не помрут от более сильных морозов. — Кайзер скривился, но оставаться в лагере он не собирался. Лучше помереть на поле боя, чем в палатке замёрзнуть насмерть.
— Ладно чёрный. Пора нам тоже собираться и готовиться к походу. Дорога обещает быть долгой. — Северянин поднялся с ящика, вышел из палатки. С наружи была слышна пурга и холод слегка прошёлся по его спине.
— Не на вижу зиму. — Муирец встал, поправил свой меч и тоже вышел из палатки в холод. Кажется, сегодня у него последний день, чтобы согреться. Ведь завтра уже будет не до этого.
«В белый хлад»
У скалистых подножий, покрытых белоснежным снегом на самых гранях меж высоких серых гор, находилась не менее мрачная крепость из серого камня, покрытого изморосью, засыпанная снегом. По высокой стене шёл солдат в латных доспехах в накидки из шкуры дикого зверя, а на плечах красовались выгравированная книга с зажжённой свечой по центру. В руках он крепко держал факел, всматриваясь в холодные склоны, а сам трясясь от морозов, перебирая ногами, стараясь согреться от огня, что ему не удавалось. Зубы стучали словно деревянные опоры под грузом тяжести, а руки дрожали как листья ветреную погоду. Небо, затянутое тучами, не пропускала даже света полной луны, старательной так пробиться. Дула снежная пурга, подымая снежинки с округи засыпая ими всё. Подойдя к одному из краёв стены, внимательно начал вглядываться в тени. Пока не ослеп на один глаз и не рухнул на спину тяжёлой наковальней. Стрела вошла глубоко в мозг, оставляя хвостовик с оперением. Факел рухнул на камень, чутка прокатился, тихо тлея. Стрелок скрывался в тени меж тёмных скал, за занавесом из льда и пурги. Он, не убирая тугого лука, взглянул на стену и убедившись, что дозорный мёртв, спускался по сугробам из рассыпчатого снега, доходившим почти покалено, а некоторым более низким по пояс. У одной из горных троп стоял вооружённый отряд из хорошо экипированных наёмников, ожидавший приказов. Лучник спускался по склону, засыпая в сапоги клубни снега. Он медленно со злобой шёл к огромному человеку в тёплой водолазке с меховой накидкой, прикреплённой к юбке из шкур диких животных. На поясе у него висел топор с лезвие с его огромную ладонь, а зачёсанные белые волосы колыхались на ветру с небритой стороны.
— Я закончил. Четверо часовых с моей стороны убиты и медленно обращаются в сугробы в такую пургу. — Проговорил лучник с косичкой на одном из небритых боков.
— Хорошо. — В это момент с другой стороны пришёл ещё один, подтверждая, что с его стороны тоже всё готово. — Твой брат проник в крепость?