— Хорошо… — Залезая в сумку, тут же достал конверт, протягиваю в тёмную ладонь муирца. Он взглянул на имя и его глаза расширились от удивления, а губы застыли, приоткрывая рот. — А это не от…? — Я бросил не довольный взгляд, после чего собеседник замолк. — Хорошо, я знаю кому оно предназначено и где его искать. Если позволишь, я его передам. Но не знаю, как отреагирует на него получатель.
— Меня всего лишь попросили передать. А как отреагирует получатель, уже не моя забота. — Следом наступала пустая, гробовая тишина и лишь треск костра и вой ветра нарушали её. Я был со всем не в духе и слова приходилась говорить через силу, но я старался. — Поклянись своей жизнью, что ты доставишь это письмо. — Голос был уставший, но довольно грубый. На что муирец нахмурился, но вновь глянул на конверт.
— В честь памяти, и своей собственной жизни, я доставлю это письмо ждущему его человеку. — Губы смолкли и наступила новая тишина, которую хотел нарушить уже муирец, но я его перебил, и мы продолжили сидеть молча, смотря на костёр.
***
В городе шумела туча народу, торгуясь на главном базаре и каждый торгаш пытался впихнуть свой бесполезный товар в руки и содрать за него двойную плату. Но меня интересовало совсем иное. Продуктов поставлялось мало из-за чего цены на них выросли, но благо в таверне после смены, хозяин помогает и даёт еду, что осталась после рабочего дня. Ветер колыхал шатры, поддувая осевший снег, что так удобно устроился под ногами.
Закупив всё необходимое вернулась домой, что мне выдала армия, как только я из неё ушла. Причина была одна. Открыв деревянную дверь, она со скрипом распахнулась, впуская в дом лёгкий морозец. В небольшой комнатке находилась пара стульев стол, небольшая кухня, соединённая с гостиной, уборная и лестница на второй этаж ведущая в спальню. В гостиной сидел господин Имбрах и весело с задором разговаривал с тем кого мне подарила эта жизнь.
— Смотри. Грозная тётя пришла. — Он поднял маленького годовалого ребёнка на руки, а тот с любопытством голубых глаз смотрел на меня, довольно угукая и улыбаясь.
— Спасибо что остались с ней. — Положив корзинку с продуктами медленно подошла к пухленькой румяной девчонке, что спокойно сидела на руках у довольно серьёзного муирца. — Софи вам не устроила проблем? — Подойдя взяла её на руки, те были холодные из-за чего дочка поморщилась и фыркнула. Голубые глазки были любопытны и всегда цеплялись за, что-то интересное. Они достались ей от него, хотя она сама по себе похоже на него, и отличие от всех муирцев, цвет её кожи был светло шоколадным.
— Нет. Она совсем не доставила проблем. Мы просто ходили по дому, смотрели в окна на погоду, ну и по мелочам. — Имбрах довольно улыбнулся, глянув на удивляющегося ребёнка. Она безумно любопытная. — Она похожа на него. — На что я кивнула. Обида давно прошла и рада что он подарил мне Софи, но я до сих пор не могу понять, почему он пропал. Исчез той ночью.
Раздался стук в дверь, заставляющий отвлечься от раздумий и горьких, навязчивых мыслей. Открыв скрипучую дверь, на пороге стоял гонец, державший в руках конверт с печать из белового воска в виде пера.
— Это письмо от господина Башира. — Я недоумевающе взяла письмо, и закрыла дверь, та хлопнула от сквозняка. После той битвы и новостей о своей беременности, решила завязать с карьерой солдата и уйти на спокойную жизнь ради Софи.
— Что там Изра? — Имбрах не меньше был удивлён, чем я. Но не решалась его открыть, не зная, что внутри. Печать, которой чаще всего пользовалось командования в форме пера, но тут совершенно иной рисунок. Распечатав его, достала листок, свёрнутый в шестеро из желтоватой бумаги. На ней виднелся знакомый почерк, от которого тут же поднялся ком в горле, глаза предательски больно защипали. Набравшись сил, начала читать первые строки письма.
Здравствуй Изра, я долго думал как начать это письмо, по этому решил оставить всё так. Скорее всего ты в жуткой ярости от того куда я пропал той ночью, не забываемой, страстной и полной искренности и любви ночи. Спорю ты жутко сильно сейчас сжимаешь кулаки, желая ударить меня так чтобы нос звучно хрустнул, но к сожалению сейчас, я лишь чернила на клочке бумаги.
Я и сама не заметила, как сжала ладони в кулаки, как забытая злоба с горечью и сильной обидой окутывает меня изнутри, рвала душу и сердце.
Но сейчас я должен тебе сказать кое-что. Ты не сможешь найти меня, даже не пытайся, ведь скорее всего я там докуда живой человек не дойдёт. Сердце, артефакт, что я нашёл под руинами древнего храма, лезет в голову, медленно подчиняет. Моё тело с каждым днём переносит разные метаморфозы, и меняется. Я стал сильнее, больше, бледнее, глаза стали почти золотыми, а белок почти весь почернел. Так же я стал медленно разлагаться, словно живой труп, и это жуткое зрелище и не менее отвратительное. Я ушёл чтобы обезопасить тебя, спасти, при этом остановить всё что происходит со мной. Голос в голове постоянно что-то говорит, без умолку. Он звонкий словно колокольчик, но такой убаюкивающий. Я понимаю, что скорее всего думаешь, что я оправдываюсь, стараюсь скрыть что: просто бросил тебя и сбежал к другой. Если тебе от этого станет легче, то думай именно так. Но знай, что я скорее всего мёртв, если ты читаешь это письмо. Хочу сказать, что люблю тебя и к сожалению, не смогу одарить любовью нашего будущего ребёнка. Мне было видение этой ночью, о крохе что ты носишь под сердцем. Скажи ему что папа был одним из лучших солдат муирской армии, и погиб, защищаясь своих людей и вас. Не рассказывай ему моего прошлого и то что я пишу здесь. Ему не нужно этого знать, ведь сейчас я тот, кем и являлся, чудовищем в внутри. Люблю тебя Изра и нашего кроху.
Ол…
Закончив читать последние строки, горечь не ушла, а накатила с новой волной, я даже не заметила, как слёзы уже во всю шли, стараясь попасть на текс чернил и размыть его. Убрав обратно в конверт последнею память о нём, на дне почувствовала что-то твёрдое. Достав предмет что лежавший на дне, замерла. Это было деревянное кольцо, выструганное из северной древесины. Внутри красовалась надпись: «Самой буйной и близкой». Прошло чуть больше года, когда он пропал, и я уже думала что все чувства утихли, но… но…
— Я не могу. — Сквозь слёзы проговорила я, больно сжимая сердце. — Не могу тебя отпустить из него. Почему… почему всё так!? — Ребёнок на руках тут же начал дёргать ручками и горько рыдать прочувствовать горе матери, заставляя оторваться от мыслей. — У меня есть она. У нас. — Подойдя к Имбраху, прижала её к груди убаюкивая. — Тише. Засыпай родная, всё хорошо. — Хотелось бы мне сказать это себе.
***
В стенах храма из белого мрамора за письменным стол, сидел мужчина лет сорока. Рыжие волосы были подвязаны в пучок. Он почёсывал густую, ровно выстриженную бороду, записывая пером в тетрадь свои мысли. На краю лежал открытый конверт, с желтоватой бумагой где поверх него находилось письмо. Отложив гусиное пере в чернильницу вновь вернул взгляд к тексту.
— Значит во что тебя всё время мучила. Ты совсем вырос. — Облокотившись на спинку стула, надел очки, внимательно вчитываясь в него. — Мы расстались с тобой ещё тогда, на берегу. Там, где я тебя нашёл, но ты решил поговорить со мной после смерти.
Ганзел. Начту сразу, без долгих предисловий. Хочу сказать тебе спасибо. За то, что воспитал меня, вырастил, научил обращаться с мечом и защищать себя. Когда я был юнцом, то при первой встречи хотел тебя убить, посчитав разбойником, как это было глупо, что мог поставить против тебя обычный ребёнок. Тогда мне хорошо от тебя досталось. Я благодарен тебе за всё. Ты для меня стал отцом, которого я потерял. Ты стал членом моей семьи. Тем, ради кого я был готов отдать жизнь, которую ты вечно спасал из всяких передряг.
В последнее время мне сняться кошмары. Мёртвые всё чаще тянут ко мне руки, и скора я к ним присоединюсь. Я это чувствую. Но стараюсь не думать. Мертвецы окружали меня всю жизнь и закончу я её с ними.
Быть сотником тяжкая работа, но в ней есть много плюсов. Один из них женщина, которую я смог полюбить. И мне было тяжело её оставить, оставить всё позади чтобы стать чудовищем. Я хочу, чтобы она и ты жили в безопасном мире, но… Но голова словно в тумане, которому нету конца. Я начал чувствовать костлявые руки смерти, и она их во всю тянет ко мне. Мне страшно. Безумно. Хоть чувства и стали притупляться. Скорее всего, ты даже можешь не прочесть это письмо, ведь я могу в конец потерять контроль и убить тебя. Но надеюсь этого не случиться.