Первое время они ехали молча. Лишь проехав замок Сервина, дети немного воодушевились, вспоминая, как ехали в этих местах в прошлом году. Кира болтала без умолку, и Бриенна понимала, что вот-вот девочку сморит сон. Так и вышло. Настал полдень, нестерпимая жара пала на землю, раскаляя почву. Северное лето не было особенно теплым, но Бриенна уже давно чувствовала себя больше северянкой.
Дженна и Герольд скакали впереди, перебрасываясь репликами. Бриенна поравнялась с ними, желая поучаствовать в их беседе.
— Дядя Тирион рассказывал, что на турнире бывает общая схватка, — говорила Дженна. — Любое оружие, много рыцарей сразу, побеждает один.
— Странно, даже не командный бой? — Герольд не подвергал слова сестры сомнению, скорее их обдумывал. — Я что-то слышал про семь команд.
— Это ты какую-то свалку описываешь, — вмешалась мать. — Как это любое оружие? С луком против секиры?
— Ну ма-ам, — протянула Дженна. — У лучников свои соревнования, отдельно. И у всяких бардов там. Жаль, не бывает соревнования по вышивке. Я бы поучаствовала.
— Знаешь, когда-то леди Санса очень любила вышивать, — улыбнулась Бриенна. — Не знаю, как сейчас, а много лет назад, когда я еще жила в Винтерфелле, я видела одну вышивку. Ровные стежки, красивый рисунок — глаз не оторвать. Думаю, раз она хозяйка турнира, вполне возможно и такое состязание, о котором ты говоришь.
— Дженне нужно такое, — улыбнулся Герольд, — чтобы надо было и вышивать, и из лука стрелять, и мечом драться. Причем обеими руками драться мечом. Тогда чемпионство ей обеспечено.
— Ага, — подхватила Дженна, — а тебе про книжки что-нибудь. Мам, он вообще все знает! Его даже про драконов Аллерас учит. И хвалит, мам.
— Да, я знаю, дети, — улыбнулась Бриенна. — У каждого человека есть свои сильные стороны. Их правильно развивать. Так и в турнире — кто-то выбирает общую схватку, а кто-то поединок с турнирными копьями.
— А ты, мама, ты участвовала в турнирах? — спросили дети, перебивая друг друга. Бриенна приложила палец к губам, указав на спящую Киру, и произнесла тихо:
— Однажды участвовала, — улыбнулась она. — Турнир у Горького моста. Я была искусна и на коне, и в общей схватке.
— И ты выиграла, да, мама? — произнесла Дженна убежденно.
— Конечно.
Дорога вилась неспешно, лес обступал ее со всех сторон. Солнце грело, бабочки летали, цветы раскрывали свои венчики, прося дождя, а дети носили из леса горстями землянику. За всеми этими нехитрыми занятиями пролетели три дня, и на закате с неба спустилась огромная крылатая тень. Драконы близнецов приветствовали Вхагар, а дети радостно бросились обнимать отца и брата. От Бриенны не укрылась глубокая печаль ее старшего сына, но она предпочла поговорить с ним потом, когда будет момент.
— Лианна осталась на стене, — ответил Джейме, подтверждая ее слова. — Конечно, он расстроен. Но я знаю то, чего не знает Селвин: Джон запланировал облететь с ней все северные замки до турнира.
— И почему ты не хочешь порадовать Селвина? — удивилась Бриенна.
— Мне хочется понять, что на самом деле им движет, — ответил Джейме туманно.
Бриенна не стала расспрашивать. Каждое утро и вечер они поочередно гоняли Селвина по поляне до седьмого пота. По восхищенному лицу Джейме она видела, что он гордится сыном. И слава богам, он был из тех людей, которые могли это открыто сказать в лицо.
— Одно жаль, — сокрушался Джейме после тренировки, — не успеет он опыта набраться. Его бы ко мне на Стену. Изучать людей. Смотреть. Думать.
— Он быстро учится, — сказала Бриенна. — А мы сделаем все, что можем. Дальше он справится сам.
========== 29 Ты мне нужен /Тирион ==========
До Белой Гавани они летели вдоль устья Белого ножа. Далеко внизу поблескивала широкая река, теряясь в далеком море. Драконы летели ровно, набирая чудовищную скорость над ее гладью. На душе у Тириона было светло, но он гнал с лица блаженное выражение. Рейегаль чувствовал его состояние — огромный зверь временами начинал лететь еще быстрее и закладывал такие виражи на поворотах, словно хотел кувыркнуться через голову прямо в воздухе.
Замок лорда Мандерли был прекрасен с высоты. Высокие гордые стены, венчаемые зубцами, двойной белой короной опоясывали город. В гавани он видел сотни самых разных кораблей. Он не раз видел Белую Гавань со стороны моря — это было не менее прекрасным зрелищем.
Леди Мандерли встретила их тепло. Вилла давно дружила с Дейенерис, поэтому королева так любила подолгу останавливаться именно в Белой гавани вместо мрачного Винтерфелла. Однако на этот раз в ее распоряжении была всего одна ночь.
Мандерли поселили их в соседних покоях. Дени рано ушла с пира, сославшись на усталость. Тирион легко соскочил со своего стула, вызвавшись проводить ее. Дейенерис улыбнулась? Или ему лишь привиделась тень этой улыбки?
— Спокойной ночи, моя Королева, — произнес он, когда она замешкалась у дверей своих покоев. Дейенерис посмотрела на него с интересом, а потом произнесла:
— Спокойной ночи, муж мой, — и вдруг стремительно присев, как озорная девчонка, поцеловала его в губы и скрылась за дверью так быстро, что он опешил. Ему понадобилось около получаса и пара кубков, чтобы прийти в себя и дойти до той грани, когда он готов был поверить, что это все-таки было приглашение.
Он вошел в ее покои молча: на этот раз он был слишком трезв и банально боялся. Спальня Дейенерис встретила его тишиной. Дени спала, разбросав серебристые пряди по постели. Ее бедро ласкал лунный луч, и вся она казалась в нем серебряной и еще более прекрасной. Тирион, ступая бесшумно, приблизился к кровати и опустился на нее, стараясь не разбудить свою Королеву. Он улегся на спину, заложив руки под голову, размышляя о том, куда могла привести его эта последняя выходка.
Пожалуй, он все-таки дурак. На что он может надеяться? Она самая прекрасная женщина Семи Королевств, такой и должна быть истинная королева. Она честна и великодушна, она щедра и беспощадна к врагам. А он ее муж лишь по названию, а по факту — скорее мудрый шут. Его называют ее правой рукой. Ох, да он отдал бы эту правую руку, чтобы быть с ней. Ловить ее взгляды, отвечать на поцелуи, быть рядом всегда, когда нужен. Но факты слишком упрямая вещь. Никто и никогда не полюбит его, он упустил свой единственный шанс много лет назад. Была моя любовь прекрасна, словно лето, и локоны… Хм. Он вспоминал, но видел лишь Дейенерис. Локоны ее, серебряные, в которые вплел свои нити лунный свет, были ему дороже всего на свете сейчас.
Дени заворочалась во сне, сбрасывая одеяло. Тирион приглушеннно ахнул. Она спала обнаженной и высвободила в движении из-под одеяла маленькое белое плечо цвета слоновой кости. Мелькнуло и скрылось округлое колено. Он потянулся прикрыть ее самым целомудренным жестом, но в последний момент словно кто-то дернул его под руку. Тирион едва коснулся губами ее плеча, как она со стоном, в полусне, обвила его шею руками. Глаза королевы были закрыты, но руки безошибочно притянули его губы к ее. Тирион удивленно принял ее поцелуй, не в силах лишить себя этой ласки. Ей снится кто-то другой, в этом нет сомнения, думал он зло, но продолжал целовать ее мягкие губы.
Она оторвалась от его губ, уткнулась лицом в его шею и прошептала:
— Тирион.
И столько нежности было в ее голосе…. Он решил, что ему тоже снится волшебный сон, но он не хочет просыпаться.
***
Драконы поднимались по спирали, все выше возносясь в облака. Громада горы уже давно осталась внизу, но Тирион терял терпение, резонно беспокоясь за содержимое своего желудка. Черный силуэт Дрогона маячил далеко впереди, а Визерион следовал немного позади. Чешуя его сверкала, ослепляя карлика. Из всех драконов мне достался самый слепящий, подумал он, однако за ним меня и вовсе незаметно. Иногда это удобно. Их приземление в неудавшейся Богороще замка можно было назвать мягким, хотя и тесным. Драконам едва хватало места.