Она должна была испугаться. Убежать, заплакать, дать ему пощечину. Вместо этого Санса изогнулась на ложе, поднявшись на локти, и полуобернулась к нему, застонав:
— Да-а-а…
Его рот немедленно накрыл ее шею, отмечая жадно, почти кусая. Потом он снова отстранился, хватка на ее бедрах стала болезненной, а движение в ней — нестерпимо яростным. Она вцепилась руками в край ложа, пытаясь удержаться. Грудь набухла, и с каждым его толчком вершинки терлись о ткань и все сильнее распаляли девушку. Она чувствовала накатывающий, обессиливающий взрыв. А потом она в исступлении задвигала бедрами, насаживаясь, стремясь получить свое.
— Санса, — прорычал он. Освободив одну руку, он подвел ее под живот и грудь девушки, прижимая ближе к себе. Она потеряла способность мыслить, ей лишь хотелось разрядки. Он смял ее грудь, и это стало последней каплей.
— Сандор, — простонала она в ладонь, зажавшую ее рот. Он держался еще несколько рывков, а потом замер, вжав бедра в ее пылающую плоть. Она почувствовала его семя, текущее по ее ногам, но ей было наплевать.
***
— Леди не должны так поступать, — с укором прохрипел Сандор.
Они лежали, в бесстыдной наготе распластавшись по кровати. Санса закинула ногу на его бедро, чувствуя под коленом упругую плоть, вырастающую для нового раунда.
— Не говори мне, что я должна делать, — произнесла Санса, глядя ему в глаза. В его руках она чувствовала себя на месте. Более, чем где бы то ни было еще. — Я буду делать так, как считаю нужным.
Пес хрипло расхохотался, прижимая ее крепче:
— Пташка, я пошутил. Я всегда хотел быть с тобой. Хочешь так — будет так.
— Будет так, — повторила она эхом.
========== 62 Турнир начинается/Джейме ==========
Воздух дрожал над раскаленной равниной, зелень травы казалась ярче, а небо голубее. Тысячи стягов вились, трубили герольды, копыта коней взметали пыль. Последние отчаянные рыцари стремились заявиться в последний момент, ругались и спорили. Джейме продирался к трибунам через бесконечное человеческое поле, чувствуя себя юным. Он помнил это поле, первый харренхольский турнир, словно это было вчера. Тогда на нем был белый плащ, и его жизнь только начиналась. Сейчас же он принял черное, жизнь бежала к закату, но он был настолько в ладах с собой, что временами хотел проснуться.
Бриенна давно была на трибунах, равно как и дети. Их белые головы торчали над полем. Сегодня турнир открывался, каждый из рыцарей поочередно обязан был выехать на поле, салютуя королеве, Хранителям и Лианне Старк. Королева Любви и Красоты заметно нервничала, решил он пробираясь к своему месту. Он видел ее профиль вполоборота, неподвижно замершей между Джоном и Сансой. Хранители сидели плотной группой, но два места за Лианной пустовали. Вероятно, ожидались какие-то гости, равно высокие и нерасторопные, вроде него, из тех, кто не может прибыть ко времени. Рядом с Хранителями разместились в соответствии со своим положением ряд великих лордов, наследников и членов семей. Он узнал Эдмара и Рослин Талли, Теона Грейджоя, Арианну Мартелл с дочерью, но без мужа, Вариса, нескольких лордов Долины. Джейме понял, что совсем не знает новое поколение великих домов — ему нужен был Тирион, чтобы всех опознать. Брат его вел непринужденную беседу с Дейенерис, пытаясь вовлечь в нее Лианну. Девушка сидела с прямой спиной, чем-то напоминая Сансу Старк. Внешне разные, они сидели бок о бок, выпрямившись, ожидая начала представления. Тирион оставил попытки докричаться через Сансу до Лианны и сосредоточил свое внимание на Дейнерис. Королева хохотала, голос ее звенел над полем, она казалась счастливой, но что-то напускное было в ее радости, и Тирион это, похоже, знал. Его попытки развеселить жену имели не тот эффект, на который рассчитывал Хранитель Запада.
Он успел занять место до того, как трубы протрубили и появилась первая тройка. Кира и Бриенна раздвинулись в стороны, а Дженна пробурчала:
— Пап, ты что-то не торопишься.
— Все-все, я уже здесь. Что я мог пропустить? — Джейме надеялся, что его не узнают сразу. Худой жилистый мужчина, весь в черном, с глубоко прорезавшими лицо морщинами и наполовину седыми волосами — сейчас он мало чем напоминал юношу, впервые приехавшего под стены крепости, чтобы принести свои обеты. Дженну тем временем перебил Герольд:
— Было объявлено, что всех участников турнира и зрителей коснется королевское милосердие.
— О, это интересно, — сказал вслух Джейме, а про себя добавил: «ну теперь из каждой щели полезут Баратеоны, Блэкфайры и висельники». — На время турнира?
— Не уточнили, — меланхолично ответил сын. — Думаешь, это ловушка, отец?
— Понятия не имею, — признался Джейме. Его мысли были прикованы к арене. Он хотел увидеть соперников Селвина, составить о них представление. Тем временем после сигнала раздался громкий вопль герольда:
— Сир Лорас Тирелл, Рыцарь Цветов!
Серая кобыла, цветочные доспехи. Годы не испортили Рыцаря Цветов: хоть он и стал мощнее, но в седле держался уверенно. И снова розы, которыми он одарил прекрасных дам в первых рядах. Лианне он выдал синюю, вызвав бурные овации публики. Девушка приняла розу с достоинством, а взгляд, которым она должна была наградить Лораса, был явно позаимствован у прежней Сансы Старк — доверчивой и юной девчонки, совершенно смутившейся от подаренной розы на турнире десницы.
— Сир Лансель Ланнистер, лорд Дарри!
Джейме смотрел на кузена с неприязнью, но сам Ланс держался в седле с достоинством. Скорее всего, это просто демонстрация влияния семей Хранителей на порядок представления претендентов.
— Дагон Грейджой, наследник Пайка!
Трибуны приветствовали юношу. Хранительница морей не вставая закричала, перекрыв своим голосом рев толпы:
— Пайк! Пайк! Давай, парень!
Юноша был высок и темноволос. Он выехал без шлема, прогарцевал к группе уже представленных рыцарей, перед тем послав короткий поклон королевской трибуне. Не без уважения, но и совсем не раболепствуя. Гордец, понял Джейме. Бастард Аши, если он правильно вспомнил запутанную генеалогию Железных отровов.
Следующая тройка уже трусила на арену. Джейме знал, что в турнире примет участие огромное количество рыцарей, и как раз поэтому сразу после представления должна была состояться общая схватка, дабы отсеять часть желающих принять участие в поединках. Однако Тирион, рассудив здраво, отвел весь первый день пирам, гулянкам, представлению и ерунде — турниру певцов и факиров. Джейме надеялся, что его память удержит все имена.
— Рикон Старк, лорд Скагоса!
Джейме заметил как напряглась рядом Бриенна, зажав его руку. Она что-то знала про младшего Старка, надо разузнать у нее потом. Мужчина выехал на поле в вареной коже и кольчужной рубашке, но от него разило столь варварской дикостью, словно он был одичалым, а не благородным лордом. Огромный лютоволк трусил рядом с ним, пугая лошадей других претендентов. Серьезный боец, оценил его снаряжение Джейме. Ни блеска, ни лоска не было в его облике.
Ближе к концу длинного списка претендентов потянулись северные рыцари — нетитулованные, но не менее свирепые. Он узнал обоих Карстарков еще до объявления, двух братьев Мормонтов, Амбера, Рисвелла, когда вдруг череду северян перебил великан, смутно знакомый Джейме.
— Эдрик Шторм, — объявил герольд, и Джейме окончательно опознал единственного признанного бастарда Роберта. Эх и кашу вы заварили с Дейенерис, подумал он. Джейме помнил Эдрика юношей, теперь же это был огромный мужчина, напоминавший Роберта в годы расцвета, выcокий и крепкий.
Потом пришел черед смуглых дорнийцев, бастардов и таинственых рыцарей, а Селвина все не объявляли. Бриенна начинала волноваться, дети устали сидеть, Кира почти засыпала. И, наконец, свершилось: