Покинутая ими в спешке поляна была слишком красноречивым свидетельством их встречи. Примятая трава, запахи. Волк, шкуру которого она выбрала из-за того, что он был ближе всех к этому месту, начинал волноваться, чуя запах человеческой страсти. Арья смотрела его глазами, как дракон набирает высоту. Несмотря на расстояние, всадник углядел вышедшего из чащи на поляну волка и махнул рукой. Волк взвыл пронзительно и тонко. Потом перебирая ногами обежал поляну, снова и снова все обнюхивая, и потрусил к Убежищу.
— Пить хочешь, — спросил Джед, отводя глаза, едва она проснулась. Ее кожа еще чувствовала свежее прикосновение к шее. Джед? Он видел. Ссадина или засос, с тоской подумала девушка, небезопасная метка.
— Давай, — ответила Арья, избегая встречаться взглядом с мужем. Их руки соприкоснулись при передаче чашки, и она чуть не отдернула свою. Джед был мрачен.
— Пей, — бросил он ей, стремясь уйти. В его взгляде, мельком брошенном в ее сторону, была обида. — На столе еда. Я ушел.
— Постой, — бросила она ему вслед, останавливая, хотя до конца не понимала, зачем.
— Зачем? — устало произнес Джендри, застывая в проеме, не поворачиваясь.
— Может, поговорим? — предложила Арья, садясь на кровати. Тело саднило, она понимала, что местами проступят синяки, но это была сладкая боль.
— О чем? — бросил ей Джед, обернувшись. Он прислонился к дверному косяку и переплел руки на груди.
— Ты зол на меня, так, может, объяснишь, на что? — Арью бесило такое отношение. Она готова говорить, выслушать обвинения, раскаяться и помириться. Особенно последнее. Только чтобы он не ходил с этой кислой миной, убегая в кузницу.
— Что объяснять? Ты ушла и пропала на весь день, — Джендри говорил спокойным тоном, но его руки дрожали. Что-то было зажато в левой, маленькое и деревянное. — Вернулась… вернулась…
— Да что? — не выдержала Арья. — Я общалась с Джоном! Ты сам рассказал ему, как нас найти. Он мой брат, ближе которого у меня никогда не было никого.
— Кузен — не брат, — отрезал Джендри. — Значит, вот так ты видишь наш брак.
— Нет, стой, Джед, я не то сказала, — раскричалась Арья, но было поздно.
— Арья, прекрати. Ты рожала трижды, и все разы звала Джона, — Джендри прикрыл глаза одной рукой, словно не мог на нее смотреть. — Боги, даже когда мы были одни, ты…черт, ты называла меня Джоном не раз и не два, а я, дурак, все надеялся на что-то…
— Дже-ендри, пожалуйста, — она вскочила с кровати, теряя самообладание. — Все не так, ты не так понимаешь, дай мне сказать!
— Я все понимаю, — Джендри резко бросил то, что держал в руках. Деревяшка с треском ударились об пол. — Я всегда все понимаю. Может быть, пора перестать все понимать?
— Джед, постой, — Арья рванула за ним в дверной проем, но он, обернувшись, выставил ладони, чтобы она не приближалась.
— Что тут понимать, миледи? — горько произнес он. — Я всего лишь бастард, куда мне до сына Рейегара и Лианны! Тебе бы пора уже однажды признать, кого тебе надо, волчица.
Арья застыла как громом пораженная, глядя, как ее мужчина уходил. В каждом движении его большого тела сквозила ярость, бессилие, жгучая ревность. Все эти годы, боги, все эти годы… Она неожиданно для себя осела на пол и разрыдалась как дитя, размазывая по лицу слезы пополам с пылью. Поверх тростника валялась на спине маленькая деревянная лошадка, глупо топорща в потолок четыре копыта. Джендри делал ее для будущего сына.
========== 64 Драконы и девушки /Тирион ==========
Огромная туша, сливающаяся с башнями Харрена Черного или, как любила шутить Дени, Петира Жадного, медленно по рваной траектории снижалась над полем. Сомнений не было — это чей-то дракон, страшно большой, неуклюжий. Его крыло определенно было сломано и неправильно срослось. Вблизи при размахе под крыльями были видны алые жилы, пронизывающие его толщу как кусок мяса. Челюсть располосовал старый шрам, переходя на глазницу, в глубине которой не было ничего. Второй глаз — крупный и алый — смотрелся инородным, слишком большой на удлиненной морде, словно был навыкате.
Посадка была неровной, будто дракону стоило огромных усилий лететь в нужном направлении. Полет был пьяным, рыскающим из стороны в сторону, по нему можно было опознать зверя издалека. Наконец он начала опускаться, вызывая чудовищные порывы ветра.
— Большой! — присвистнула Кира, едва его завидев, но чем ближе приближалась страшная бестия, тем больше пугалась девчонка, прячась за спину дяди. Она мечтала о встрече со своим дракончиком, о чем уже успела прожужжать все уши Тириону и даже подарила ему рисунок этого чудища. Ей виделся маленький очаровательный розовый с лазурным дракон в цветах Тартского флага, который всегда Тириона бесил. Нет ничего более потешного, чем дракон, раскрашенный в розово-лазурную клетку, подумал он, но восторженно отнесся к рисунку малышки. Однако эта огромная тварь была не лазурной, не розовой, да казалась к тому же еще и неразумной, и дикой.
— Останься здесь, — предложил Кире Тирион, спускаясь со смотровой площадке к загону. Если он станет пугаться драконов, какой он, к черту, король. В последнее время Дени стала титуловать его именно так, и он не собирался возвращаться к старым порядкам. Король так Король.
Дракон и вблизи не был ему знаком. Острая чешуя, оттопыренный вниз под челюстью череп, словно бородка, кривые крупные лапы. Зато всадник сразу был им узнан издалека по характерным черным доспехам с драконом на нагруднике. Эйгон слез со своего зверя и безрадостно поприветствовал Тириона.
— Племянник! — крикнул Тирион, семеня к нему. — Мои поздравления, твой дракон тебя нашел.
— Хранитель Запада, я предпринимал некоторые усилия, чтоб его попытки увенчались успехом, — лицо Эйгона скривилось, словно у него болел зуб. Мужчина был бы красивым, и даже очень, если бы его валирийские черты не портило брезгливое выражение. Серебряные волосы, того же цвета, что у Дени, стелились облаком за ним, темно-фиалковые глаза смотрели презрительно. Высокий, гибкий, широкоплечий… Ему б лицо попроще.
— Ваша жена и дочь уже прибыла на турнир, — ответил Тирион, — вы почти опоздали для заявок на участие.
— Оруженосец внес меня в списки, — небрежно бросил Эйгон. — Как вам мой Балерион?
— Балерион? Неплохое имя для такой здоровой бестии, — Тирион медленно пошел вдоль дракона, который между тем с хрустом вгрызался в овечий хребет. — Где он прятался от вас?
— Дракона давно придавил кусок скалы, — начал Эйгон патетически. — Я разыскивал его по всему острову и нашел. Долго искал его расположения — он был озлоблен, худ и ревностно относился к пространству вокруг. Когда же я его выходил, он признал меня всадником. Я немедленно собрал дружину и силами лошадей и людей убрал с его крыла скалу.
— Так он ваш совсем недавно? — Тирион помедлил, соображая, как избежать прямой агрессии. — Вы, помнится, не показали нам его в последний визит.
— Ваш прилет с Королевой? — Эйгон расплылся в улыбке, которая совсем его не украсила. — Я хотел продемонстрировать Балериона на турнире. Как доказательство моей крови и положения в этом королевстве.
Мужчина втянул ноздрями воздух и выплюнул резко и ядовито:
— Однако я вижу слишком многих драконов в этом загоне помимо королевской тройки, — он в гневе взошел на башню, преследуемый Тирионом. Не дожидаясь, когда карлик его догонит, он произнес, распираемый ненавистью, не обращая внимания на маленькую золотоволосую девушку, неотрывно глядящую за стену: — Чья эта серая драконица, которую так ревностно охраняет Дрогон?
— Доблый вечел, — обратилась к нему Кира свои мелодичным голоском, от которого таяли повсеместно дети, взрослые и даже кошки. — Вы, должно быть, лолд Талгалиен, плинц Длаконьего камня?
Эйгон опешил, а потом склонился к ней, представляясь: