— Дени…
А потом, окончательно добив всех присутствующих, поцеловал Королеву, сев рядом с ней на столешницу. Поцелуй был обоюдным и жарким.
— Ого! — выдохнула восхищенно Хозяйка Морей. — Почему мы до сих пор тут сидим, когда пора уже надраться по этому поводу до бесчувствия. Нерис?
Едва оторвавшись от губ мужа, она улыбнулась и сказала:
— Вы свободны. У вас есть срок до конца турнира, и вы должны решить, чего вы хотите. Только выбирайте правильно.
А потом снова повернулась к мужу и, обняв, поцеловала сама, легко, словно они были в комнате одни.
***
Две фигуры на берегу ручья. Женщина и мужчина. Белый лютоволк кругами носится вокруг, приглядывая. Он узнал запах и не поднял тревогу. Человек, называющий себя никто, застыл, невидимый, но слышащий все.
— Какая она была, твоя первая любовь? — в голосе девушки еле заметна издевка.
— Юная, дикая, темноволосая. Маленький волчонок в большой стае.
Рука мужчины обнимает женщину, притягивая. Та с готовностью сближается, прижимаясь бедром. Слышен негромкий звук поцелуя.
— Ты говорил, я похожа, — фыркнула она. — Любопытно, чем.
— Ты все делаешь, как сама решила. Поперек правил. Сильная. Свободная. С тобой тяжело, — мужчина вздохнул.
— А внешне? — с интересом в голосе произносит женщина.
— Смутно. Волосы тоже темные. Так ли это важно, м? — снова звук поцелуя, более сильного и долгого, чем прежний. — Ты хочешь знать, что красива? Хочешь, чтобы я разливался соловьем?
— Много проще. Я хочу тебя, — женщина улыбается, додумывает наблюдатель. — Мне дела нет, сколько женщин у тебя было до меня. Женщин, мужчин, лютоволков… хоть кроликов. Мне нет дела и до того, сколько и будет после. Но сейчас ты мой.
Их объятия смыкаются, доносятся звуки проклятий, характерный скрип снимаемой вареной кожи, под чьими-то пальцами рвется ткань.
— Нежнее, — усмехается он. — Ты поражаешь меня каждый раз.
— Да я даже не начинала пытаться, — удивляется женщина, — просто делаю хорошо себе, а тебе, случается, тоже перепадает.
— Боги, ты слишком независимая, — мужчина продолжает говорить, слова доносятся сквозь треск одежды, прерываются вздохами и поцелуями. — Никогда не хотелось стать женой какого-нибудь лорда, жить как за каменной стеной?
— Перестать ходить с топором и рожать от медведей, — женщина рассмеялась низким грудным смехом. — Не хотелось. Мы берем сами то, что можем взять. Мужчины — как весна. Кончается мгновенно, а жизнь коротка.
— Суровые воительницы, суровая правда жизни, — мужчина дышит рвано, в рваных ночных силуэтах сложно угадать, но можно додумать, что происходит. — Суровый край.
— Что суровее — Стена или Медвежий остров? — она хохочет, запрокинув голову. Сквозь мглу облаков выглядывает луна, высвечивая контур распростертых тел. Никто закрывает глаза и видит их под веками, читая как карту.
— Мы говорим слишком много, — выдыхает мужчина, перехватывая инициативу. Женщина снова хохочет, словно он сказал что-то смешное.
— Хочется верховодить, да, Джон? — говорит она гортанно, прерываясь на стоны. — Команды, подчинение, с чего ты взял, что я этого хочу?
— Я не стану тебя спрашивать, — рычит мужчина. Его тело вжимается в ее все неистовее, сминая, пока она не начинает шептать, а потом кричать его имя. «Джо-о-он», — летит над лагерем, заглушаемое тысячей других голосов людей, ржанием лошадей, воем волков и шипеньем драконов. Отдается в памяти наблюдателя таким же неистовым криком. Человек улыбается.
Женщина замолкает, и снова человек слышит жаркое дыхание, треск веток, звуки славной постельной битвы, предстающие перед ним рядом высвеченных луной картин. Мужчина повержен, он отдает инициативу и наконец едва слышно шепчет ее имя, что впечатывается в ее память.
— Лианна, боги! — говорит он почти шепотом, словно боясь спугнуть, и с рыком затихает.
— Для соблюдающего обет безбрачия ты слишком долго продержался, — женщина стоит у распростертого мужчины, ее бедро, стройная нога, высокая грудь последовательно возникает в лунном свете как прекрасная статуя. — Пойдем.
Она исчезает в реке, словно нимфа окунаясь в воду. Темное облако волос облепляет ее плечи и грудь. Мужчина со вздохом встает, направляясь за ней.
— Ты когда-нибудь отступаешься?
— Никогда. Мормонты не сдаются.
========== 66 В твоих руках/ Лианна ==========
В полдень в привычной мужской одежде девушка отправилась в лагерь. Это было новым захватывающим приключением — бродить между чужих костров, вдыхать незнакомые запахи, слышать скрежеты и стоны оружия, крики и многоголосый человеческий хор из множества разных наречий. Она миновала пару ручьев, ловко взбираясь по ивовым веткам, обильно склоняющимся над потоком, прыгая с сосущей пустотой в животе над блестящей под солнцем гладью. Лианна выбирала короткие пути и шла куда хотела, видя в этом безумно прекрасную свободу. Рядом с ней не было Селвина, и в ней боролась радость желанного одиночества и печаль от разлуки с ним. Стоило подумать о нем чуть дольше, и сердце начинало сбиваться с ритма, а в памяти всплывали светлые будоражащие воспоминания. Она засыпала, видя его лицо, просыпалась с ним же и видела его во сне. Иногда Селвина было слишком много, даже когда его не было рядом.
Избранная ею дорога, прямая как стрела, вывела ее на кромку лагеря, и девушка с восторгом увидела несколько телег и людей в черных одеждах вокруг них. Лианна ждала обоз со Стены, мечтая одарить рыжей лютоволчицей Хранительницу Севера. Несмотря на временами вспыхивающую ненависть к тетке, девушка в глубине души понимала, что она искалеченный и обиженный на всех человек. К тому же та скучала по своей лютоволчице Леди, как она успела заметить.
Лиа помнила лица черных братьев обветренными и красноносыми, а их самих временами хрипло кашляющими. Словно стая воронов окружили они обоз, но девушка с затаенной радостью отметила, как раскололо лицо ближнего к ней брата улыбка. Они привязались к будущей хозяйке Севера и были рады ее видеть, хотя стремились не показать этого…
— Забирайте вашего лютоволка, — буркнул ближний к ней брат, и рыжая тень рванула к Лианне. Черный волчок закружился с рыжей сестрой, сплетясь шумным клубком. Они уже не были волчатами, но рычали и дрались как щенки.
— Это лютоволчица, — поправила Лианна черного брата и позвала волчат, — Пламень, Черныш!
Она пошла обратно в лагерь, надеясь застать Сансу Старк одну. С трудом она отыскала Хранительницу, распекавшую своего мастера над оружием у его шатра.
— Леди Санса, — обратилась она к ней, улыбаясь, но в ответ удостоилась только легкого кивка, — ваш подарок прибыл.
Санса подняла одну бровь, недоуменно взглянув на девушку.
— О, лорд Джон, вероятно, вам не сказал, — Лианна этим утром была дружелюбна и готова любить весь мир, даже Хранительницу Севера. — Это Пламень.
Она подозвала лютоволчонка и, обняв за пушистую шерсть на загривке, показала на Сансу:
— Твоя хозяйка, маленький. Слушайся.
Лютоволчонок пошел к женщине, застывшей в изумлении, понюхал подол платья, а потом посмотрел на нее игриво. Леди Санса помимо воли улыбнулась, а потом вдруг обняла его, хохоча.
— Пламя? Тебя зовут Пламя? — спросила она у питомца, опускаясь на корточки. Вместо ответа волчок легко заскулил и облизал ей руку, а потом, осмелившись, и лицо. Лианна было подумала, что его отругают, но Санса Старк только улыбнулась, перехватывая пушистую голову, и зарылась в мех на загривке носом.
— Спасибо, — прошептала она, наигравшись с волчонком.
Мастер над оружием Клиган смотрел на Лианну одобрительно, что было этому огромному угрюмому мужику не свойственно. Мысль эта вылетела из головы девушки, как только она побежала в сторону следующих приключений этого утра. По дороге она поняла, что уже почти скучает по Селвину, ей захотелось рассказать ему про лютоволчонка, про радость Хранительницы, про черный обоз. Как странно, подумалось ей, я такая бесхарактерная? Решительно повернув посреди дороги, она направилась в лагерь Мормонтов, пытаясь занять у них на время бесшабашную храбрость и философское отношение к отношениям с мужчинами.