Один из его друзей — Торрхен Карстарк — смог выбиться в защитники довольно рано, спешив юного Конингтона из Грифинруста. Рикон Старк выглядел созданным для убийств — крепкий, мощный, но в то же время быстрый, он вызвал на поединок Эдмара Талли, незадолго до этого отбившего место защитника у бастарда из Дожделесья, и выбил собственного дядю из седла с такой силой, что помятый доспех долго не могли снять со своего лорда два дюжих оруженосца. Другими явными фаворитами был Лорас Тирелл, спешивший великое множество соперников, пока не был выбит из седла Клиганом. Позже они сошлись и долго рубились на мечах, пока по-прежнему более мощный Пес не загонял рыцаря Цветов, вынуждая сдаться. Джиор Мормонт опрометчиво вызвал Эдрика Шторма, и после пары сломанных копий в подобном же поединке на мечах проиграл.
Чем дольше шли поединки, тем более страшными и травматичными они становились. Счет сломанных конечностей шел уже на десятки, были и смертельные случаи. К исходу третьего дня определились те, кому предстояло сойтись в решающей серии поединков в последний день. Селвин вырвал себе место среди них без особого труда. Джейме был прав — в нем клокотала ярость, и он был непобедим в своем бешенстве, спешив несколько рыцарей Долины и Речных Земель, он устоял и против Ройса, и против Амбера, считавшихся суровыми бойцами.
Помимо него в число восьми претендентов ожидаемо попали Рикон Старк, Эдрик Шторм, Таинственный рыцарь из Дорна — неуловимо быстрый мастер копья, отважно защитивший своего предводителя в общей схватке, сам этот предводитель Нед Дэйн Меч Зари, Криган Карстарк, которому повезло в убийственно тяжелом поединке спешить Клигана, юный Вестерлинг из Ланниспорта и Эйгон Таргариен.
========== 75 Плата за свободу / Джон flashback ==========
— Ворон, лорд-командующий.
Атлас в присутствии Первого разведчика и Первого строителя вел себя спокойно, словно ничего не было между ними с Джоном. Сам он понимал, что привязался к юноше, и был, пожалуй, даже влюблен. От мысли, что на его месте могла быть женщина, Джона передергивало. Из его памяти, казалось, никогда не изгладятся костер воскрешения и бескровное лицо Мелисандры Асшайской, обращающеся в старуху в его руках.
Он развернул пергамент, пробежал глазами, закрыл их, надеясь, что написанное исчезнет как сон. Потом снова открыл, перечел и нетерпеливым жестом выгнал стюарда.
— Письмо от Тириона Ланнистера. Он вместе с некоей Дейенерис Бурерожденной летит завоевывать Вестерос.
Гробовое молчание, возникшее в комнате в первый момент, резко прервалось громким хохотом Первого разведчика:
— Что за шутник этот Бес! А на ледяных пауках из-за Края Ночи он не явится к нам?
— У них три дракона, способных нести всадников. И они растут. Но это далеко не все, — Джон глубоко вздохнул: — Точка вторжения — Речные Земли, потом они будут здесь. С какой скоростью может перемещаться дракон?
— Вам бы тут даже мейстер Эйемон не помог, — оправив бороду, сказал Первый строитель. — Если это правда… да хранят нас Семеро.
— Свечку поставить Неведомому — вот что мы сейчас реально можем сделать, — удрученно произнес Джон. — Огненная атака с воздуха, такую не отразишь в принципе.
— С чего вы взяли, что они сходу примутся жечь? Вполне могут сначала поговорить.
— В зад Неведомому эту свечку разве что, — очнулся разведчик.
Когда дозорные вышли, Джон подошел к камину кипя от бешенства. Стена была под ударом, угроза изнутри — кто бы мог подумать? И это сейчас, когда он был еще не в себе после возвращения к жизни. Его выбрасывало в маслянистый черный омут каждую ночь, а он узнавал об этом лишь по возвращении. Липкий страх, неистребимый, как запах лютоволка, поселился внутри него, сковывал и преследовал. Если бы не Атлас… Нет, не сейчас, сначала надо закончить с делами.
Он взял письмо со стола и снова его развернул с середины:
«… Джон Сноу, ты ничего не знаешь…»
Джон скривился. Он мог стерпеть оскорбление от любимого человека, но не от карлика из чуждой семьи, пусть даже и симпатизировавшего когда-то бастарду. Пусть только скажет это вслух при нем, Джон заставит его заплатить за эти слова.
«…Ты считаешь отцом Неда Старка, и в этом есть часть правды. Он твой родич — дядя. Твоей матерью была Лианна Старк, его сестра, а отцом — Рейгар Таргариен.
Прежде, чем ты в гневе сожжешь письмо, дочитай до конца. Я пишу о драконах, и они — не шутка. Один из них, Визерион, признал меня всадником, на другом — Дрогоне — летит королева Дейенерис. Но есть и третий дракон. Королева считает, а я поддерживаю, что этот дракон может выбрать тебя. Это раз и навсегда докажет твое происхождение, и ты признаешь валирийскую кровь в себе и наследие отца…»
Он остановил свою руку с письмом в дюймах от пламени. И рассмеялся. Карлик слишком хорошо узнал бастарда.
***
Дейенерис была прекрасна. Никогда не видел женщины красивее, понял Джон сразу же. Серебряный шелк волос струился по плечам, огромные глаза светились заботой, наполненные светом и цветом спелой сливы. Звездное небо могло соперничать с их красотой, но потерпело бы поражение. Маленькие кисти, узкая щиколотка, изящные ступни. Резная статуэтка. Или воплощение Девы.
Джон подходил к дракону медленно. Его смерть могла быть мучительной, предупредил Тирион. Рейгаль смотрел на него не мигая, а потом вдруг обмяк всем телом и, протянув морду, опустил ее почти к его ногам. Командующий замер, не до конца понимая происходящее. А потом протянул руку, трогая морду. От его прикосновения по коже дракона пробежала судорога, зверь закрыл глаза. Когда же он опустил ладонь совсем, внутри него поселилась странная тревожащая мысль. Раньше, влезая в шкуру Призрака, он чувствовал незаполненную часть себя, звенящую пустоту, не понимая отчего. И теперь она закрылась, словно меч вошел в предназначенные ножны. Джон чувствовал себя целым. И живым.
Потом он не мог вспомнить, как оказался на спине Рейгаля. В полете он чувствовал каждую мышцу огромного тела. Это его крылья распахивались в воздухе, ловя восходящий поток, его глаза щурились в глазницах от слепящих лучей солнца, это его хвост трепетал в воздухе как знамя на древке. Он жил и летел, летел и жил. Пьянящий восторг заполнял его от макушки до пяток, детский в своей незамутненности.
***
Она вошла, с размаху бухнув дверью, бросила плетку на подоконник и выкрикнула в пространство:
— Атлас, еды!
Пока стюард добывал ей пищи, она неторопливо обошла Джона, оглядывая как кот канарейку, и произнесла:
— Ты мой ближайшие сутки, лорд-хранитель.
— Слушаю и повинуюсь, моя Королева, — улыбнулся Джон, стараясь, чтоб она не разгадала, чего было больше в этом движении рта — усталости или бессилия.
— Ты так рад меня видеть? — едко заметила женщина, садясь на край стола рядом с ним. Джон заледенел внутренне, надеясь, что не выдаст себя ни дрожью рук, ни белым лицом. Она пугала его.
Дейенерис смотрела снизу вверх, а потом легко поднесла кисть к его лицу.
— Ты боишься меня, — произнесла она сладким как мед голосом. Ее пальцы лежали на его щеке, почти такие же холодные, но ему отчаянно хотелось отдернуть голову. — Все еще боишься.
— Это не так, — упрямо заявил Джон, глядя в упор на Королеву. — Ты знаешь, это не так. Я боюсь не тебя.
— Признать свой страх, говорят, половина дела, — пропела Дени, осторожно распуская завязки плаща. Ткань мягкими складками легла на стол, накрывая бумаги, недописанные письма. Ладонь женщины накрыла его щеку, пальцы осторожно погладили ушную раковину. Джон чувствовал нарастающую панику, но старался держаться прямо. Когда она наклонилась, чтобы поцеловать его, вошел Атлас с едой, споткнувшись на входе.
— Осторожнее, мальчик, смотри под ноги… — прозвенел в тишине голос Королевы, однако она не шелохнулась, продолжая сближать их с Джоном лица. Атлас должен был понять намек. Смотри под ноги, а не на них. Ты лишний, мальчик, выйди тем же путем, что и вошел. Джон же бросил на него взгляд, который можно было назвать отчаянным или тоскливым. Быть может, даже умоляющим о спасении.