- Возраст - он не в годах считается, Лоренс, а в том, сколько раз тебя жизнь лицом о землю ударила.
- Ты так уверена, что я свои годы провел легко и весело...
- Нет - иначе бы сидел в столице. Но если бы тебя жизнь учила, ты вел себя иначе. И смотрел на мир иначе.
- Как смотрел бы?
- Волком, Лоренс. Волчищей, а не наивным красавчиком, который лезет куда не просят.
Вопреки постоянным грубостям, сейчас он не чувствовал себя оскорбленным. Пожалуй, для Райлы это была привычная манера общения. Разозленная неудачной охотой, она явно перестала сдерживаться в присутствии князя.
- Кстати... Лоренс, а ты что делал в купальне? Там сейчас пусто - даже дальние комнаты затянуты паутиной.
- Косточки пришел погреть, - Лоренс решил отбить подачу. Но в отличие от самого князя, женщина дальше лезть не стала.
- Косточки так косточки... Надеюсь, потом у тебя получится это сделать. Ты сейчас куда?
В покои Лоренсу возвращаться не хотелось - там его ждала Ванда, исполненная надежд. Мысль с кражей камней из круга казалась сейчас чистым кощунством - пускай ушел он, заинтересованный диалогом, возвращаться в подвал мужчине не хотелось.
Решение подсказала Райла.
- Составишь мне компанию? Ларс в последние дни ложится пораньше, и теперь я часто ужинаю в одиночестве.
Что же, отличный способ оттянуть принятие решения. Оставалось надеяться, что Ванда не будет сильно волноваться.
- Я голоден... Так что почему бы и нет?
Кухня встретила их теплом горящего очага. Готовые блюда стояли на столе - холодные, но подогреть их было делом пары минут. Глядя на то, как ловко женщина управляется с кухонной утварью, Лоренс заметил:
- Не думал, что такая женщина, как ты, может хорошо готовить.
- И ты допустил сразу две ошибки, мой друг, - Райла не отвлекалась от дела, но охотно продолжила разговор, - во-первых, я просто разогреваю приготовленный ужин. Назвать это готовкой было бы грубостью по отношению к вашему повару. А во-вторых, меч за спиной не должен тебя обманывать -должность ищейки не лишает меня права заниматься снедью. Или ты думаешь, что девушка имеет право выбирать только что-то одно?
- Нет, но...
- Стереотипы губят людей, особенно в такое опасное время. Пусть я уродлива и ненормальна, но женщина остается женщиной. Хотя тут вопрос совсем не в готовке...
Лоренс еще раз осмотрел Райлу, будто желая найти подтверждение её словам. Красивое лицо с четким абрисом скул. Яркие зеленые глаза с едва уловимым прищуром. Высокий рост, поджарая фигура... Длинные волосы.
Привлекательная. Как ни смотри - даже в заношенной одежде мужского кроя.
- Что, ищешь уродства? - теперь она гремела кастрюлей, раскладывая по мискам мясо. - Так не ищи, не найдешь - у меня шрамы только на спине есть, да россыпь родинок под одеждой.
- Тогда почему ты зовешь себя уродливой?
Райла на мгновение замерла. А потом болезненно рассмеялась.
- Ты правда думаешь, что женская красота - она в размере груди или привлекательности личика? Святая простота, Лоренс. Такое ощущение, что ты девушку в жизни пальцем не трогал.
Она поставила миску перед молодым человеком, а сама села напротив, раскладывая столовые приборы.
- Женская красота... Настоящая, а не та, которой шлюхи торгуют... Она в деталях. Секрет её кроется в женской походке, в осторожной улыбке, в манере разговора и жестах. Женская красота есть символ смирения и послушания. Ласковая, покорная, смиренная и терпеливая - вот что такое женская красота. Быть осторожной в движениях, аккуратной в действиях, терпеливой в чувствах и ласковой в словах - вот что значит быть по-настоящему красивой. Это тот секрет, за которым гоняются селяне, и о котором хорошо знают княгини из знатных родов. Глуп будет тот мужчина, который посчитает, что женская красота кроется в физической привлекательности...
- Как и будет глуп тот, кто считает, что всем нужны смиренные рабыни.
Райла замерла, отправив в рот первую порцию мясного рагу. Даже не жуя, она долго смотрела на Лоренса, прежде чем произнесла невнятно:
- Ого!
- Ласковые, послушные, понимающие - это просто-напросто удобные женщины! Я понимаю, отчего ты называешь это привлекательным, но слаб тот мужчина, кто выбирает себе суженую лишь потому, что она терпелива. Если уж исходить из твоих слов, то красота уникальна. Кто-то жаждет понимания, кто-то ищет смелости, кому-то по душе открытость - выходит, что каждому суждено найти собственное отражение прекрасного. Нет ничего зазорного в том, чтобы быть терпеливой и понимающей... Но только нет в этом признанного стандарта красоты. Как и нет повода для всеобщего восхищения. Потакание человеческим слабостям не есть достижение. Вот и всё.