Цепи были сняты, меня перенесли в какие-то раскошные комнаты, на плечах появился знакомый демон и я неожиданно ему обрадовалась, обняла чешуйчастое тело и долго держала. Виальдиер молчал.
Со мной работали лучшие маги и лекари, но не смогли до конца вылечить. Королева дни напролёт просиживала со мной. От истощения я плохо ходила. Арадон работал на совесть — у меня остались шрамы, рассыпаные по всему телу. Да, большенство было сведено, но за отальные врачи боялись браться — от железного креста и тех, которые оставили раскаленые щипцы или прут. Пришлось отрезать мизинец на левой руке — кость была раздроблена в щепки, а осколки ногтя впились в мясо и всё гнило.
Пытки были не два дня, которые я помнила, а намного больше, а охотник искренне удивился, узнав, что я помню только начало и конец…
Несколько месяцев я провела в замке, королева не отходила от меня ни на шаг, иногда заходил король и всегда были лекари-маги.
В золоте волос появились частые нити седины, пресловутые шрамы не сходили с тела, а ноги было страшно смотреть, также как и на руки. Я ходила в закрытых монашеских платьях с горлом, боясь лишний раз поднять глаза, и ходила так всегда. Глаза же из невинно-голубого стали безумно-синими, грязными. Демон не слезал с плечей, а я в нём чувствовала защиту.
Один раз Арадон всё же зашёл. За те десять минут душа едва не покинула тело, а сердце чуть не разорвалось от страха.
Странно было перед каждым незнакомцем видеть страх. Я почти постоянно молчала и сидела на подоконнике, глядя в небо. Сколько Ифертиалия пыталась меня разговорить, я молчала. Если честно, то я разговаривала с демоном больше, чем со всеми остальными. Иногда на меня смотрели как на умалишеную: демона слышала и видела только я, а меня — все. Сижу я на подоконнике, смотрю на небо, говорю с кем-то... Иногда я отворачивалась от королевы и говорила с Виальдиером. Она не обижалась. Сжимала кулаки и просто садилась рядом. Иногда приносила своего эльфёныша, но в очень редких ситуациях — если я приходила слишком не в настроении, то ребёнок плакал. Он чувствовал демона.
Вот и сегодня она его принесла, но вместо радости, она была напугана.
— Акита! Помоги, пожалуйста! Его... Прокляли! Пожалуйста.
— Первый раз, когда я тебе помогла, я потратила на тебя все свои сбережения и потеряла спокойствие, второй раз — пыточная. На этот раз что — костёр? Или придумаешь что-то более интересное?
— Нет, я постараюсь! Пожалуйста, помоги!
Вздохнув и браня свою милость, я подошла к ней. Тело эльфёныша было пронизано чёрными нитями. Каждая выпивала его жизнь.
— Красный мел, тринадцать чёрных свечей и жертва. Ночью приведёшь в одно из подземелий?
— Да... Хорошо... Спасибо...
Она дрожала, как осиновый лист. Почти сразу вошёл Арадон. По спине сразу прокатилась неприятная волна, а шрамы напомнили о себе. Удобный до этого подоконник сразу стал тесным и узким. Тёплое покрывало прошили северные ветра. Я с трудом удержала порыв атаковать охотника первым, что попалось в руки.
— Я буду присутствовать на ритуле. Контролировать. Не бойся, тащить в пыточную не буду. Если, конечно, только Еллида вылечишь и ничего больше не будешь творить. Он криво усмехнулся и резко стал серьёзным. Сердце ухнуло в левую пятку, а душа в правую.
— Ты не должна меня бояться. Слушать и быть осторожной — да, но не бояться.
— Уж вы над этим постарались. Я бы сказала, перестарались.
Я закуталась в плед крепче, пытаясь скрыть дрожащие пальцы.
— Я с тобой останусь на весь день, а возможно и на ночь. Что бы ты привыкала.
Он и просидел остаток времени у меня в комнате, с книгой в руках. Я боялась слезть с подоконника, а память назойливо подкидывала воспоминания. Разговоры с демоном, иногда даже споры, немного отвлекли и даже на каплю успокоили.
Перед сном я тенью, огибая стул, на котором сидел охотник, сбержала в ванную, радуясь минутам без надзирателя. Вышла я напряженная, но сонная. Погасила светлячек и легла, пытаясь уснуть.
Вот именно — пытаясь.
С соседней кровати уже во всю было слышно раздражающий храп и недовольное сопение, а я всё вертелась, как на шипах...
«Если не успокоишся — упокою!» — змей поднял голову, когда я в очередной раз дернула одеяло, зашипел.