— Уже не боишся?
— Безумные мало кого бояться. — демон на шее проявился, и поднял голову. — Обычно бояться безумных.
— Виальдиер? Опять ты?
— Не опять, а снова. И я тоже рад тебя увидеть.
— Не скажу я тебе то же. Что ж ты на такую хилую девицу клюнул?
— Ангельская душа много стоит. А чистая — ещё дороже. Попрошу больше не калечить её, или я покалечу твою племянницу или её сыночка.
— Если она творить больше не будет.
— А то она сильно Ифертиалии навредила!— Он уполз с плеч под печку, а я почувствовала себя почему-то беззащитной. Ничего так, к демону привыкла!
— Пойдём на улицу. Прогуляемся по дорожкам...
Показалось, меня заставили сьесть лимонную кислоту. Но ити пришлось. Я и не заметила, как демон вернулся на плечи.
— Помнишь ритуал? Тебя тогда демон назвал полуангелом. Теперь Виальдиер...
— Я дочь ангелессы. Отца не знаю. Сама об этом случайно узнала.
— Значит, скоро станешь полноценным ангелом. Просить об отпущении грехов не буду. Но, так уж и быть, прочту тебе одну молитву.
Он усмехнулся. И начал расспрашивать о всём, что могло касаться сына его племянницы, пока я срезала крапиву. Хорошая травка!
Вечер был не за горами, а ночь медленно рассыпала звёзды.
Крапивой я набила подушку и милостливо отдала охотнику, постелила кровать, кинув под тончайшую простынь ту же крапиву, и её же спрятала в одеяле. Угостила наваристой кашей с мясом и уложила спать.
Он крутился, демон смеялся, я радовалась мелкой мести... Пока он не перелез ко мне.
— Ангел, мне не спится... Помоги мне расслабиться, тебе ведь тоже понравиться... — его рука ненавязчиво поползла по телу, пробудив рой испуганых мурашек.
Я не растерялась. Запела церковный мотив о целомудрии. Нет, ну а что? В конце-то концов, я ведь приличная травница! Демон упал с печки от хохота, а охотник опешил. Что-то невнятно булькнул и вернулся на кровать.
А на утро он радовал меня красной кислой физиономией и распухшим телом. Я напекла пирожков и каждому на блюдо положила десяток. Себе и сонному, злому Арадону. Когда вошли и остальные, я набрала и им пирожков.
Главный потянулся за первым, особенным. В него я наложила крапивы, перца и лимона. Ох, как он кривился! А выплёвывать не красиво, да и вообще... Он неожиданно встал и подошёл к подушке, на которой спал, разодрал наволочку и достал жмут мятой крапивы и немного соломы.
— Убью...
— Пельмешку... Тьфу! Племяшку сам успакаивать будешь. Меня не воскресать.
Дверь открылась и вошла злая мать, ведущая ревущую дочку, на четверть эльфийку.
— Кто? КТО? Вчера был на сеновале?!!
— О-он!..
Тонкий пальчик указал на красивого парня. Тот выпучил глаза.
— Тётя-колдунья... Можно нам от детей капельки?..
— Велий, где мои большие ножницы? — парень хотел уже бежать...— СИДЕТЬ! Велий!
Двери захлопнулись, ставни закрылась.
— Так они тупые! Даже бумагу рвут!
— Тем лучше. Милый, как тебя звать? Вася?
— Акита...
— Ты кажись говорил, что я колдунья неправильная? Буду исправляться! Заодно это... Блуждающего во тьме на путь светлый наставлю! Где мои ножницы?
Я, Арадон и остальные охотники пошли в подвал, потом через потайную дверцу и в пустую комнату. Девятерых сразу заморозила заклинанием, главного попробовала, но он согласился молча постоять, а последнего распяла на алтаре-булыжнике. Села у его ног. Одежда исчезла. По-моему, он только сейчас понял всю прелесть ситуации. Забился в путах.
— Н-нен-над-до...
Он начал ныть, а я поняла, что ножницы и вправду тупые. Начала их точить о камень. Парень почти кричал, понимая, что я не шучу.
— Я женюсь на ней! Я за муж её возьму! Я буду самым верным мужем!.. На руках носить буду! Подарки каждый день! По васкресеньям новое платье!..