Я с упоением ответила, пытаясь запомнить это чувство, те ощущения... Одеяло уже было без надобности — обоим было жарко, как на солнцепеке. Почему-то именно в этот момент появилось то приятное чувство, что я всё же кому-то нужна, как личность.
Я уснула, прижимаясь к телу колдуна, обнимая его и понимая, что не долго осталось — двадцатипятилетие скоро. Жаль, числа не знаю.
Три оставшиеся дня мы пытались напится друг другом, но постоянно казалось мало. Мало! Затем король предоставил нам подземелье и нужные вещи. Арадон внимательно наблюдал, как мы два часа ползали, рисуя на стенах и потолке защиту, потом три часа рисовали печать, час расставляли свечи. Наконец мы стали в нужные места.
Старое, даже древнее, заклинание было тяжело выговаривать. Древний язык постоянно мешал... Но мы медленно, выговаривая по слогу слова его читали. Три раза.
Центр вспыхнул и два кусочка одного целого свитка полетели нам в руки. Мы произнести окончание трижды и когда рисунки погасли, начали стирать пентограммы.
Полностью это заняло три четверти суток. Мы, сложив свитки, уснули.
Следующим утром была другая работа — привязать свитки с заклинанием к себе и друг к другу. Не знаю зачем, но это было нужно. Нарисовать звезду в круге, символы... И стать в нужные места. Как ни странно, но это заклинание было очень лёгким, даже в стишке. Если первое заклинание выпило нас под ноль, тот это взяло очень мало силы. Обманчиво! Едва мы вышли с темницы, ноги подогнулись, а в глазах поплыло. Друг едва не упал рядом, но он физически сильней, а меня нес охотник, я идти не могла.
Мы так и уснули, посреди бела дня.
Последнее заклинание было самым опасным. Призыв самой Дикой Охоты — не шутки и не игрушки. На нашу тайную радость, проклятие начало действовать. Работали мы одни, не накаляя атмосферу.
С защитой и пентограммами мы провозились около пяти часов. Ещё два расставляли и поджигали свечи. Раскинуть еще живых жертв по полу в нужных местах. А потом зубодробительное и языколомательное заклинание. Его нужно было повторить семь раз.
Свечи разом потухли и резко вспыхнули ядовито-зеленым цветом, язычки огня горели неестественно ярко и ровно. Жертвы захлебнулись кровью и она по особым каналам стекла к кругу. В центре, в злитом кровью рзере, появился Король Дикой Охоты. Он обвёл взглядом защиту и посмотрел на нас. Диалог на древнем вела я. Демон подсказывал слова. На всю работу ему было дано всего неделю, семь дней. Король Гона согласился. Столб зелёного пламени ослепил, но через несколько минут все было закончено.
Ползя по винтовой лестнице, мы добрались до комнаты и упали на кровать. Призыв выпил не мало сил и теперь тело было как вареная макаронина.
Кто-то спёр одеяло. Наглый вор спал рядом. Стоило только два раза его путь и меня прижали к себе. Летифьен уткнулся в волосы, а я обняла его. Как же хорошо... Уснула опять.
— Аки! Доброе утро! Как спалось?! Просыпайся, соня! Нечего валятся до полудня!!!
Ифертиалия радостно раскрыла шторы и яркое солнце ударило в глаза. Чуть не плача, я встала и разлепила веки. Летифьен давно проснулся и теперь за мной наблюдал из кресла, доедая свою половину завтрака.
— Акита, представляешь, кто-то проклял моего дядюшку! Он даже говорить нормально не может! Вот, ждала, пока вы закончите... Помоги, а? Знаю, предыдущие долги не уплочены... Но то проклятие никто снять не может. Прошу! Ты же сильная...
— Не сейчас...
— Спасибо! Завтра забегу!
Она улетела.
— До сих пор жалею, что шесть лет назад спасла её от сожжения... Сколько будем мучить охотника?
— Давай дня... четыре. Иначе нам эта шалость вылезет боком.
— Хорошо. Можно даже смыться ко мне домой. Уверена, моя деревушка тебе понравится...
— Не сомневаюсь...
Я улыбнулась, глядя в светящиеся глаза.
7
Утром, как королева и обещала, она пришла.
— Нам нужно глянуть на него. Посмотреть, что за проклятие.
Она кивнула и отвела нас к "больному". Тот мог только глазами двигать, и то, с трудом...
— Ифертиалия... Я всё понимаю, но нужное для лечения только в моём селе нужно собирать.
— Конечно, только помоги!