— Там... Рожает...
Мужчина подхватил меня за руку и, не дожидаясь ничего, потянул к роженице.
Ноги были в снегу, а шубку я надеть не успела. Хоть роды и шли легко, но женщина была ослаблена. Вот и понадобилась я.
Демон на шее, едва ребёнка я закутала в пеленки, зашипел и направил меня домой— греться.
Промерзла я славно — два дня болела. Мужчина постоянно при встрече извинялся, кланялся... И благодарил за здорового наследника. Мальчонка был весь в отца, и только глаза напоминали о матери.
Весна выдалась холодной, снега долго не уходили и поля были засеяны плохо, но урожай был — ух! Несколько купцов привезли домой золотые тэ'элены.
Жить было хорошо. Порой — весело. Ну как не смеяться, когда приходят в дом два старика с отбитыми ладошками на тыльной стороне и говорят: «Силой менялись! Как всегда, поровну. Сто-сто!», или два голодранца с побитыми коленками и руками: «Тетя-травница, залечите, а то мамка узнает — головы поворачивает! Мы вам и водицы с колодца наносим, и травки собрать поможем...», а потом приходят матери и достают элен, молоко или самогон с рукава: «Спасибо за моё чадушко... Недоглядела секундочку...»
Жить мне нравилось. Так и мелькнули хвостом два года.
В городке-селе появился ювелирный магазинчик. Каждый раз, идя в булочную я невольно замедлила шаг. Да, это не лучший в мире ювелир, но и эти скромные изделия заставляли девичье сердце замирать.
Да и не только мне нравилась новая лавка— рядом часто толпились девушки и женщины.
Я, примитив себе колечко, начала на него копить. Оно мне понравилось сразу — тонкий ободок из тёмного и светлого серебра в центре расширялся и там сверкал гладкий, без граней, как овал камень, который менял свою расцветку в зависимости от освещения.
В дверь постучали. Я как раз пекла пирожки и булочки, мурлыча под нос песни. Домовой, оставив вязание, спрятался.
Пятерка охотников осторожно вошли в дом. Я сдула со лба прядь и, улыбнувшись, указала на стол, разложила чашки с чаем, достала из печи блюдо с пирогами. Поставила на стол и загрузила следующую порцию. Вытерла пальцы о фартук и села на табурет. Хлебнула чая и закусила булочкой, посмотрела на охотников.
— Чем обязана столь неожиданному визиту?
— Король ищет одну колдунью. Велено доставить живой, остальных уничтожить.
— И кто же она, ваша колдунья? — я посмотрела на пирожок в руке. С чего это король ищет колдунью? Да не простую, охотники остальных просто убьют, как ненужных паразитов.
— Сказано, золотоволосая, голубоглазая, красавица одним словом. Как дитя ангела. А сними-ка личину, колдунья!
— Зачем мне это делать?
Охотники на колдунов не коснулись угощения и взглядом. Главный прожёг меня взглядом и личина слетела сама.
«Не слабый... Ну ничего...»
Змей на плечах зашипел. Я склонила голову на бок.
— Что дальше?
Один из учеников не удержался и съел один пирог, второй... Чай...
Я налила себе добавки. Вкусный сбор, сама делала!
— Удивительная внешность, и, вправду, дитя ангела! Жаль с демоном связалась, а могла таким магом стать!..
— Когда я пришла в школу, меня не приняли, потому что не грамотная. Колдун же — подобрал, дал крышу над головой, научил и отпустил.
— Странно, что тебя не приняли... Обычно таких, как ты говоришь, не грамотных, берут на обучение на более долгий срок. — он наконец взял пирожок, укусил и взял ещё.
— Вы ешьте, я ещё напеку. Мне не трудно, только в удовольствие, да и с собой дам.
Несколько минут все жевали, и, когда блюдо опустело, наконец продолжился разговор.
— Король хотел вам предложить должность придворного мага, а сейчас, когда я увидел вас, думаю, что три года в Университете магии сделают из вас лучший в своём роде алмаз.
— А если я от всего откажусь?
— Любой маг обязан пройти обучение. Иначе нельзя. Да и чем плоха жизнь придворного мага?
— Я — колдунья. Связанная с демоном.
— У вас будут все условия! Только соглашайтесь, иначе королева весь замок разнесёт!