— Удачно вы придумали всё на вора свалить. А когда меня князем после свадьбы с Обсидианой объявите, к вам такого пристального внимания уже не будет. Хорошо, что дознаватель до сути не докопался... И зачем вообще Гранитник его сюда позвал?
— Он же мне услужить хотел, сочувствовал. Только знаешь, Морок не зря на все края славится. Поди уж догадался. Я вот думаю… Может, начистоту с ним поговорить? Должен же понять старика. Да и нехорошо, если правда до Княжеского Круга дойдёт.
Он сокрушённо вздохнул и позвал:
— Хватит о худом думать, идём ужинать.
— Ну и что ты хотел этим доказать? Что я никому не интересна сама по себе? Что меня нельзя полюбить просто так? Так вот, к твоему сведению, я сама не желаю быть интересной ни ему, ни кому бы то ни было! — едва сдерживая злые слёзы, обвинила Обсидиана, когда хозяева оставили кабинет.
Морок выпустил её из своих рук и, мазнув взглядом по полыхающими от гнева и стыда щекам, опустил голову, словно разглядывая что-то под ногами.
— Нет, вовсе я не хотел ничего тебе доказать. Как, по-твоему, я мог бы предугадать, о чём они заведут разговор? — мягко возразил, но девушка сейчас была не в состоянии прислушиваться к голосу разума.
— Не знаю! Но ты привёл меня сюда, заставил слушать, что брак со мной возможен только ради выгоды. Просто… просто ты хочешь сделать мне больно! Знаю, что заслужила, и ты в своём праве. Но не старайся! В этом не преуспеешь. Я и так чувствую себя… — она отвернулась к окну и проглотила ком в горле.
— Почему? — тихо спросил Морок.
— Что — почему?
— Почему ты не желаешь быть кому бы то ни было интересной?
Обсидиана развернулась и пристально посмотрела в тёмные синие глаза. На секунду ей показалось, что он всё понял и сейчас подойдёт, прижмёт к себе, даст выплакаться в плечо, погладит по голове, утешит. Как прежде.
Страшно хотелось повернуть время вспять. Возвратить момент, когда они оба были счастливы. Тот день, час, миг, когда поняли, что их дружба — уже и не дружба вовсе.
Нет. Прошли те времена, а изменить прошлое она не в силах…
На глаза навернулись слёзы, а горло сдавило спазмом. И всё же Обсидиана пересилила себя — нельзя, чтобы он увидел её плачущей, как обиженная девчонка.
— Я устала и хочу спать. Прошу прощения, — сумела выдавить она. Шагнула к выходу и охнула, когда Морок поймал её за руку, развернул и привлёк к себе за талию.
— Обсидиана, спрошу только раз, — прошептал ей в губы. — А мне… мне ты хочешь быть интересной?
— Очень, — не задумываясь, выдохнула она, и мужчина до боли стиснул в объятьях, впился в рот требовательным поцелуем.
Волна восторга прокатилась от макушки до пяток, вкус его губ пьянил, такой знакомый и желанный…
За истерику стыдно не было.
***
В комнату Обсидиана вернулась в эйфории. Сердце порхало где-то в облаках, в мыслях впервые за последнее время воцарилась благодатная пустота…
Какое же счастье — ни о чём не тревожиться, не думать всякое...
Он любит! Всё ещё любит. Завтра, уже завтра Морок придёт за ней, и всё решится. И если он скажет бросить всё, она бросит. Ни секунды раздумывать не станет. Уедет с ним хоть на край света.
Она глупо хихикнула, прокралась на цыпочках к кровати, сняла туфли и принялась расстёгивать пуговички корсажа.
В ночной тишине неожиданно раздался всхлип. Ещё один...
— Аметиста? — испугалась Обсидиана. Подскочила и шагнула к соседней кровати. — Ты что, плачешь? Кто тебя обидел?
— Ты с ним была, да?.. — гнусавым шёпотом обвинила младшая сестра.
— С кем — с ним? — растерялась старшая.
Откуда она может знать про Морока?!
— Ох, Обсидиана, я же знаю, когда ты врёшь… Никогда не думала, что буду ненавидеть тебя. Я отвратительная, ужасная сестра!.. — взвыла Аметиста и уткнулась лицом в подушку.