— Никогда не поздно начать, — невозмутимо пожала плечами Обсидиана.
— Сестрица, — проникновенно начала Аметиста, поднялась с кресла и подошла к окну. Заглянула в большие карие глаза, обрамлённые пушистыми ресницами, — так похожие на её собственные, словно она смотрелась в зеркало. Приложила ладони к щекам, очерчивая контур сердечком, и укорила: — Не стоило переводить тему. Думаешь, я от безделья собирала сплетни? Разве тебе не хочется опробовать свой дар на деле и увидеть на месте случившегося то, что недоступно остальным? Ведь ты так мечтала быть полезной по возвращении из пансиона! Ну да, отец запретил тебе собственную практику. Но сейчас его здесь нет, а вернуться домой нам всё равно не позволят… Уверена, Праматерь пошлёт тебе подсказку.
Обсидиана закусила губу. Заманчиво! Да ещё как…
***
— Дамы, какая приятная встреча!.. — раздалось за спинами сестёр, когда те склонились над клумбой с оранжево-красными бархатцами в поисках следов.
Девушки тотчас испуганно отпрыгнули и развернулись, едва не выронив фонарь, в стеклянной колбе которого вились светлячки. Сумерки сгущались, но стихийник стремительно приближался, шурша опавшими листьями, и вскоре оказался в кругу света.
Высокий, элегантно одетый в зауженные брюки и расшитый золотыми позументами камзол. Кудрявый, темноволосый — как и все каменники, с щегольскими усиками над тонкими губами — очень похожий на своего дядюшку Златника в молодости, даром что племянник, а не сын.
— Обсидиана, Аметиста… Вы необычайно очаровательны, даже в такой неподобающей для приличных барышень позе…
— С каких это пор любование цветами считается неподобающим? — наконец оправилась от испуга и мигом нашлась с возражениями Аметиста.
— Любование? А мне показалось, что вы что-то обронили.
— Вам показалось. И вообще, почему вас так волнует наше времяпрепровождение? Идём, Обсидиана, — безапелляционно заявила Аметиста и подхватила под руку всё ещё пребывающую в замешательстве сестру.
— Как же так? Вас привлекли эти цветы, но неужели вам неинтересно, для кого их вырастили? Вы даже не спросите меня о бражнике? — с наигранной обидой в голосе поинтересовался Карат.
Приглашение к расспросам было страсть как заманчивым, и Обсидиана не выдержала.
— Так необычно: у каменников — и летающий питомец, — осторожно начала она издалека.
— Так летает же он в животной ипостаси. А стихийная суть его — каменная, в виде друзы жёлтых топазов, так похожих на расплавленное золото. И любимые цветы у него тоже как золото. В Самоцветном крае они довольно редки, почвы там совсем неплодородные. Зато у нас бархатцы растут хорошо, пусть и зацветают только к осени.
— Золото превыше всего? — провокационно уточнила Аметиста.
— Ну да, оно — прекрасный идеал, признак чистоты души, символ светила. И листья легендарного Древа Праматери были золотыми.
— Вот оно что. Идеал. Себя тоже, наверное, считаете идеальным? — уже откровенно насмешливо хмыкнула Аметиста.
— Никто не идеален, но каждый должен стремиться хоть чуточку стать лучше. Непростая задача, если не сказать тяжело достижимая, — с улыбкой и безо всякой заносчивости отозвался Карат.
— Да-да. Аурум — тяжёлый металл. И банкиры жалуются, что слитки неподъёмные, — съязвила Обсидиана, а Аметиста тихо прыснула в кулачок. Обе они ожидали, что княжеский племянник обидится, но тот оценил остро́ту.
— Браво, ваши познания выше всяких похвал.
Хотел было продолжить пикировку, но передумал, увидев идущего к ним по дорожке стихийника. Девушки тоже умолкли, дожидаясь, пока тот пройдёт мимо. Вот только по мере его приближения стало очевидно, что это не простой гость, а дознаватель по особым делам собственной персоной. Обсидиана словно окаменела: их присутствие на месте преступления может вызвать подозрения. Ведь как знала, что не стоит ввязываться в эту авантюру!
— Дамы… Господин Карат, если я не ошибаюсь, — холодно поприветствовал мужчина, едва поравнялся с любителями поздних прогулок. — Извольте объясниться, что вы все здесь делаете.
Он обвёл присутствующих таким взглядом, словно утопил в самом глубоком озере. Тёмно-синие глаза остановились на лице Обсидианы, и девушка не выдержала, потупилась и принялась рассматривать носки туфель, выглядывающие из-под юбки в пол.