Ида внимательно следила за нашими действиями, уберегая от ошибок, и скоро работа была закончена. Пусть даже мы и не слишком понимали, что именно делаем. Шкаф тихо зажужжал, подмигнул нам зелёными огнями и нас оглушил вопль Иды:
— Получилось! СВОБОДНА! СПАСЕНА!
— Эй, потише! — заорал Ларт, зажав уши, и я не могла с ним не согласиться.
— Ох, простите. Просто... Просто... Я до последней секунды не верила, что это действительно произойдёт. Думала, что сошла с ума от одиночества и теперь общаюсь с иллюзиями.
— Что теперь, Ида? — спросила я. — Куда нам идти?
Ида тут же изменила освещение.
— Ждите меня там.
Мы пожали плечами и двинулись по дороге из света в очередное непонятное помещение. Я попыталась себе представить, каково это, быть запертой где-то на сотни лет. Сколько бы я продержалась? Лет пять? Десять? Смогла ли бы я сохранить рассудок? Как Иде удалось это? Такие вещи были за пределами моего понимания. Впрочем, наверное, в этом не было ничего необычного. Потому что я пыталась оценить всё с точки зрения человека. А по описаниям Иды, древние слишком далеко ушли по дороге развития, чтобы по прежнему называть себя людьми.
Я врезалась во внезапно остановившегося Ларта и, в недоумении, выглянула из-за его плеча. Посреди комнаты, в которую мы вошли, лежало тело. Древняя иссохшая мумия в разорванном и обгорелом кожаном костюме. Длинные пепельные волосы. Пустые глазницы. И длинный пучок «проводов», тянущийся от основания головы к неизвестным машинам. Тело, судя по форме костюма, было женским.
— Это ещё что за дрянь… — прошептал Ларт. — Эй, ведьма! Что это за хрень?!
Тишина. Ида молчала. Не могла говорить или не хотела?
— Ида, объясни нам! — крикнула я, серьёзно занервничав.
И снова никакого ответа. Ларт помрачнел и подошёл поближе к трупу, надеясь что-нибудь понять. В этот момент позади нас раздались шлепки босых ног. Мы синхронно обнажили мечи и развернулись. В комнату вошла абсолютно нагая девочка лет двенадцати. Длинные белоснежные волосы спускались почти до пят, обрамляя простое, слегка овальное лицо и прикрывая небольшую грудь, а алые глаза смотрели на нас с лёгкой насмешкой.
— Ларт, Мира, позвольте представить, — она театрально махнула рукой в сторону трупа, — это Ида.
— Чт.. — Ларт резко охрип. — А ты тогда кто?
— Ида, — девочка невинно улыбнулась.
Меня шибанул озноб. Неужели я ошиблась? Это и правда была западня? Девочка, тем временем, продолжила.
— Вы, наверняка, думаете, что это какая-то ловушка. Это не так. Я вам не враг. Тело на полу и правда Ида. Но и я тоже Ида. И это я разговаривала с вами сегодня.
— Тебе стоит объясниться, если ты хочешь, чтобы мы доверяли тебе, — бросила я.
Загадочная девочка кивнула.
— Разумеется. Это ведь часть уговора. Правда в том, что Ида это не имя… Это сокращение от названия проекта, из которого я родилась. «Искусственная душа». Я результат опытов по попытке переместить сознание в синтетический мозг.
— Ты… не человек? — прохрипел поражённый Ларт.
Ида посмотрела на него странным, игривым взглядом и медленно провела руками по своему телу. Моё лицо густо покраснело.
— Лишь ты сам сможешь ответить себе на этот вопрос, наёмник. Настоящая ли я? Человек ли я?
Говоря эти слова, Ида медленно подходила к Ларту, который был явно застигнут врасплох поведением обнажённой девочки. По взгляду было видно, что он предпочёл бы вежливо отвернуться, но долг заставлял его не выпускать возможную угрозу из поля зрения. Дерзко глядя ему в глаза, девочка спокойно подошла к наёмнику, который стоял, словно заворожённый, мягко притянула его к себе и поцеловала. Уверенно, глубоко и хищно. От внезапности случившегося я выронила шпагу.
— Ч… Ч… Чт… — от шока и смущения я не могла ничего выговорить.
Ида лукаво покосилась на меня и отпустила свою добычу. Ларт так и остался стоять безмолвным истуканом, глупо таращась на ведьму. Эй, очнись!
— Сможешь ли ты почувствовать разницу между моим поцелуем и поцелуем Миры, наёмник? — она провела пальцем по его щеке и щёлкнула по носу. — Мне больно, если меня ударить, мне приятно, если меня похвалить. Во мне бежит красная горячая кровь и она точно так же потечёт, если меня ранить. Я умею любить и умею ненавидеть. Моя душа ничем не отличается от твоей, наёмник, хотя и появилась другим путём.