— Я думать, что сражаться с древний колдовской чудище достойно зваться Великий Подвиг.
Что ж, суть он понял, хотя и своеобразно. Мнение о равани у меня сложилось двоякое. Нельзя было сказать, что они отсталый или необразованный народ. В их городах были школы, имелся даже университет. Но изгнание и жизнь в сложных условиях наложили свой отпечаток на их мировоззрение. Так что парень, решив не ломать голову над всеми сложностями, просто взял и упростил всё до лёгких и понимаемых вещей. В целом, я был с ним солидарен. Есть древняя херовина, которая делает большой бадабум. Херовину надо сломать. Вот и вся нехитрая суть нашего похода в двух фразах.
Первые деревни, через которые мы проезжали, вели жизнь довольно тоскливую. Но люди буквально расцветали, услышав, что банда, нагонявшая страх на окрестности больше года, разгромлена. Мы на ходу слепили правдоподобную легенду о карательном отряде, посланном на их зачистку. А наша компания, так уж оказалось, проезжала мимо. Видя облегчение на лицах людей, Мира постепенно повеселела сама. Как она мне призналась на второй вечер, когда мы коротали время перед сном в местной таверне, радость жителей окончательно убедила её, что решение было правильным.
— Ваши деревня почти не отличаться от равани, — заявил Арзак, когда мы потягивали какой-то местный смородиновый кисляк. — Но вы больше копать земля, чем мы. Не так много пастух и охотник.
— Не любите возиться с посевом? — полюбопытствовала Мира.
— Верно, — кивнул парень. — Это не так почётно как быть воин или охотник, хотя и нужно.
Лениво следя за ходом обычной беседы, я оглядел деревенскую таверну. Заведение явно видывало лучшие времена. Камин был весь в копоти и давно не чищен, пол и метла виделись друг с другом редко. Куда реже, чем с плевками и пролитым пивом. Трактирщик был под стать заведению, худой и сморщенный, с неприятным скользким взглядом. Он то и дело бросал взгляды на наш столик, но мы уже смирились с подобным поведением людей.
Мы привлекали внимание. Не то что бы этот факт был новостью. Я ожидал этого ещё в тот момент, когда мы ушли из лаборатории. Но факт был слегка неприятный. Из нашей компании я был, пожалуй, самым обычным и незапоминающимся. Наёмник как наёмник. Мира одним своим присутствием уже привлекала больше внимания. Девушки-воины были редкостью и экзотикой. Её чёрные с серебром волосы, которые она теперь стянула белой лентой в хвост, тоже были слегка необычными. Арзак сильно выделялся своей речью и ушами, но в целом выглядел обычным парнем. Пока не расстёгивал рубаху. Но все мы меркли перед красноглазой беловолосой девочкой, по имени Ида. Если бы вы захотели найти самую странную компанию в Эрте, то мы были бы главными претендентами на данное звание. И это даже если не углубляться в биографию. На странствующих наёмников мы походили так же, как гусь на курицу.
В отличие от праздного и понятного любопытства трактирщика, внимание со стороны столика, стоящего в другом конце зала, меня серьёзно беспокоило. Ребята, сидевшие там, были специфического пошиба. Деревня находилась недалеко от города и была достаточно крупной, чтобы тут водились этакие образчики местной фауны. Отдалённость от мест промысла разбойников и отсутствие деревенской стражи, призванной на затяжную войну, развязывали им руки. Я незаметно для того столика придвинул меч, прислонённый к лавке, поближе. И, поддерживая разговор, описал левой рукой несложную фигуру. Это был один из условных знаков, которым я всех обучил перед посещением первой деревни. «Ждите проблем».
Никто внешне не подал вида, что стал собраннее и осмотрительнее. Лишь Ида хитро прищурила глаза и едва улыбнулась. Но учитывая её внешний возраст, в этом не было ничего необычного. Теперь оставалось лишь ждать, каким путём пойдут события. Уходить было глупо. За еду и комнаты, пусть и паршивые, уже было оплачено, а за дверью накрапывал мелкий и мерзкий дождик.
Всё пошло по нежелательному сценарию. Через какое-то время группа людей встала из-за стола и неспешно направилась к нам. Хмырей было восемь. Разномастная публика находилась в явном подпитии и намерений своих особо не скрывала, теребя на поясах ножи и нехорошо щерясь. Трактирщик, почуяв неприятности, слинял куда-то на кухню.