Бивис вернулся совсем другим человеком. Он будто бы постарел на несколько лет, осунулся и постоянно курил. И если раньше он смотрел на Киану по-доброму и с лаской, то с тех пор его взгляд изменился. Будто бы из его сердца навсегда ушла любовь. Бивис мог улыбаться и усмехаться, но его глаза всегда оставались холодными, а взгляд – строгим. И так он смотрел только на Киану.
Киана никогда об этом не думала, потому что не считала это чем-то важным, пока не узнала о семье Бивиса чуть больше.
– Знаешь, я только сейчас поняла, почему все эти годы Бивис так на меня смотрел. Придирчиво, оценивающе и строго. Он так же смотрит на тебя.
И ведь правда! В тот день, когда они пришли к Нарте и Бивис встретился с сыном, он смотрел на Хаэля точно так же! Бивис будто бы был настороже и выжидал, что же Хаэль сделает в следующую секунду. Киана очень сомневалась, что это профессиональная привычка ищеек гильдии.
– Он будто бы чего-то ждет от нас… – озвучила она свои мысли. – Но чего?
– Знать бы, что у него на уме, – вздохнул Хаэль. – Я всегда считал, что отец боится за меня, потому и относится со всей строгостью. Ставит железные рамки и не позволяет за них выйти. Загоняет взглядом назад, на место. Поначалу я его даже боялся, а потом привык и…
– Начал перечить? – угадала Киана. – Бивис странно себя вел, я не спорю. Даже твой дедушка признал это. И почему так?..
– Мне кажется, это из-за мамы, – Хаэль вдруг заговорил тише. – Никто толком не знает подробностей ее гибели, даже дедушка. По официальной версии, она погибла на задании от укуса скорпозмея. Ее тело нашли в пустыне.
Киана села, понимая, что Хаэль начал рассказывать ей нечто откровенное и важное. То, в чем он не мог разобраться многие годы. Вот только… неужели он надеется, что ему поможет Киана? Разве что только тем, что выслушает.
– А что тебя настораживает?
– Тело нашел отец.
У Кианы по спине побежали мурашки. Получается, Бивис нашел в песках тело своей жены?..
– А как он узнал, что… – язык не слушался Киану.
– В том-то и дело, – Хаэль тоже сел. – Отец числится в гильдии Силвара, он не может выполнять задания гильдии на территории другой страны. Следовательно, этот вариант отпадает. Ни Нарта, ни Алатар не знают, как отец оказался в пустыне и зачем. А дед молчит и не хочет говорить о маме, – признался Хаэль. – Я не хочу думать, что отец как-то причастен к ее смерти.
У Кианы все похолодело внутри. Думать о подобном исходе категорически не хотелось, но после слов Хаэля все будто бы только на это и указывало. Неужели Бивис…
– Нет! – Киана вскочила на ноги, отказываясь верить. – Этого быть не может. Бивис не мог убить кого-то! Тем более свою жену!
– Я не говорю, что это он! – Хаэля трясло от подобных мыслей. – Но он явно что-то знает. Возможно, именно из-за этого так себя и ведет. Уверен, дедушка тоже в курсе, но молчит по просьбе отца. Может, он на самом деле поэтому меня не подпускал к гостинице? Может, отец боялся, что дед мне расскажет правду?
– А ты спрашивал?
– Пытался. Но такого, как мой дедушка, так просто не разговорить, – Хаэль опустил взгляд. – Я никогда не спрашивал у отца об этом напрямую… Как думаешь, расскажет?
– Если у нас все получится, то я лично помогу тебе его разговорить, – пообещала Киана. – Бивис не убийца!
– Я верю своему отцу, – отрезал Хаэль, делая шаг вперед. – Но я хочу знать, от чего умерла мама и почему отец оставил меня здесь, вместо того, чтобы забрать с собой в Силвар. И я это узнаю.
Киана никогда не видела порталы воочию, да от магии в целом была весьма далека, поэтому в предвкушении шагала по коридору следом за Рахмой и Басиром. После разговора с Хаэлем в саду из головы не уходили мысли о Бивисе. Они пугали тем, что могли оказаться правдой. Но Киана, как и Хаэль, отказывалась верить, что Бивис продолжает семейное дело. Он не мог убить свою жену, даже если они не ладили.
Но Хаэль был прав в другом – спрашивать нужно самого Бивиса. Агылар им и слова не скажет, если пообещал сыну молчать. Скорее всего, он точно знает правду. У Агылара слишком много источников информации, чтобы что-то ускользнуло от него в этой стране. Тем более, если дело касается его семьи.
Чем сильнее Киана пыталась отогнать эти мысли прочь, тем назойливее они становились. У Хаэля была похожая проблема – из-за этого он сделался очень нервным, но изо всех сил боролся и настраивал себя на предстоящий путь.