Выбрать главу

Киана поняла, что она находится в незавидном положении. На крыше только кажется, что безопасно, а на деле кто знает, что еще удумает Жули. Ее саму нигде не видать, как и друзей Кианы. Слышится только барабанная дробь дождя, раскаты грома и вой ветра. Время от времени Киане чудилось, что она слышит странный звук – цок-цок-цок! На лошадь не похоже. Будто бы рядом ходит рыцарь в тяжелых доспехах, но осторожно, словно крадется.

– Надо… надо найти кого-нибудь… – сказала Киана сама себе и поднялась на дрожащие ноги. Ее трясло и от холода, и от ужаса. Она понимала, что Жули перечеркнула им все планы: теперь они не успеют добраться до Бахрита вперед Яшара.

Рядом с Кианой находился каменный люк, служащий выходом на крышу. Через него же можно спуститься в башню и попробовать выйти по лестнице вниз – другого выхода не было. Киана не дракон, не умеет летать. Да и магией не владеет, чтобы как-то облегчить свое положение. Придется долго и осторожно спускаться ступенька за ступенькой. Повезет, если лестница цела.

Цок-цок!

Цок!

Бум!

У Кианы сердце ушло в пятки от осознания того, насколько близко был этот странный звук. Более того, она почувствовала, как что-то то ли ударилась о башню, то ли упало где-то рядом с ней.

Киана впервые с тех пор, как покинула пограничную гильдию в Китре, обнажила нож, подаренный грандмастером Змееядом. Она не понимала, кто ее враг и где он находится, но нож держала крепко, двумя руками, лихорадочно озиралась по сторонам и пятилась к каменному люку в полу.

Дверца люка оказалась для нее слишком тяжелой, но Киана не сдавалась и продолжала дергать за ручку-кольцо. Она несколько раз прищемила себе пальцы и содрала на них кожу до крови, но продолжала свои жалкие попытки в надежде, что вот-вот она почувствует прилив сил и люк поддастся ей.

Киане удалось максимально поднять плиту и подсунуть под нее мыс сапога, чтобы та не упала обратно.

– Давай же! – в отчаянии воскликнула она и изо всех сил, что у нее еще имелись при себе, дернула дверцу. И та поддалась.

Киана уже не чувствовала пальцев, но это не помешало ей крепко держать нож и спускаться по каменным узеньким ступенькам в недра башни. Вода просочилась и сюда – она ручейком бежала по трещинам в стенах и разливалась на полу лужами. В башне хоть и было сухо, но вместе с тем темно и тихо. Дождь барабанил где-то вдалеке, да и гром уже казался не таким оглушающим, зато капель этажом ниже проникала в самое сердце жутким холодком.

Киана шла, выставив нож вперед и придерживаясь свободной рукой за стену. Спускаться ей предстояло очень долго, ведь все башни в городе высокие и рассчитаны на большие семьи драконов. На лестницах было особенно темно, поэтому Киана шла максимально аккуратно – время уничтожило некоторые ступеньки, поэтому приходилось изворачиваться, а порой идти на риск и прыгать.

На этажах было пусто. Лишь обломки глиняной утвари, вездесущие сорняки, нашедшие себе уютное местечко в трещинах, ящерицы, что прятались от непогоды, и вырезанная на стенах история. Руны были повсюду. Они рассказывали о том, чем жили обитавшие в этой башне драконы. При свете солнца на них было куда приятнее смотреть.

Киане хотелось, как Имо, начертить в воздухе огненную руну и идти со светом и теплом в руке. Но у нее ничего не было, кроме ножа. Дрожащая и напуганная девчушка продолжала искать выход, спускаясь все ниже и ниже, намереваясь оказаться в самом низу и выйти из башни. На протяжении всего пути Киану преследовал тот странный и непонятный звук. Она не раз заставляла себя подойти к окну и выглянуть на улицу, но ничего не видела, кроме молний, что зигзагом разрезали небеса.

– Нужно найти Имо… или Бивиса… Хаэля… Кого-нибудь!.. – паниковала она, ежась от холода. А ведь всего несколько минут назад она задыхалась от жары.

Забыв о существовании времени, Киана просто шла и шла, стараясь не спотыкаться на осыпающихся каменных ступеньках. В какой-то момент они просто закончились, а нога угодила в большую грязную лужу. Осадков выпало столько, что вода затопила первый этаж башни, перелившись через достаточно высокий порог.

– Так, Киана, ты внизу, – разговоры с самой собой не позволяли ей окончательно впасть в отчаяние.