Видимо, признать свое бессилие ему не позволяла гордость…
А вот Эол был на нашей стороне: по его мнению, вместо того, чтобы терять людей, надо было дождаться возвращения моего брата и остальных отдыхающих с Земли, определиться с составом тех, кто должен отправиться в мир андроидов и ждать предсказанного результата. Благо, он вроде бы планируется положительным. Впрочем, как обычно, его стихи оставляли немерено возможностей для раздумий: гарантий того, что мы правильно понимали иносказания, естественно, не было, и нам приходилось только догадываться, что именно обещает нам та или иная строка.
Кстати, если бы не фраза «грозно скалящийся череп на рукаве», то Пророчество, описывающее одну из очередных попыток Маныша, могло пройти мимо нашего внимания.
Хорошо, что Вовка, видевший штурмовые комплексы соотечественников Хранителя, имел профессиональную привычку разглядывать знаки различия на любых видах военного обмундирования — именно он провел параллель между стихотворением и бойцами Маныша, на чьих шевронах и был изображен череп. А остальные фразы, как обычно, стали понятны после того, как Пророчество свершилось. Строка «собравшись у открытой двери, они покорно примут Смерть», как стало теперь понятно, говорила об этом самом излучении, не давшим им возможности хотя бы пошевелиться…
Остальные Пророчества были не лучше — пара слов, позволяющих отнести их к будущим событиям, и муть, требовавшая расшифровки или безумной фантазии, читалась, как ужастик. И иногда вызывала легкий озноб. Правда, то, что ни в одном из них не было прямо сказано о чьих-то там смертях — с нашей стороны, естественно, — не могло не радовать. Но вот количество обещаемых нам «приключений» здорово напрягало…
— Слышь, Эол! — прервав мои размышления и монолог Хранителя, подал голос де Коннэ. — А как это самое поле не глушит самих андроидов? Насколько я понимаю, они ведь тоже наполовину машины?
— Мы исследовали и их шлемы, и их тела… — мрачно пожал плечами расстроенный ученый. — И пока не можем с уверенностью сказать, что именно дает им возможность игнорировать его воздействие. Функции нескольких имплантатов в черепной коробке и на спинном мозге все еще не определены, так что не знаем… Вообще лично у меня создалось впечатление, что они, кроме всего прочего, еще и симбионты…
Один из имплантатов очень похож на неизвестное нам живое существо…
— Ну, так и Маныш вроде говорил, что их создали не люди… — вспомнила я.
— Мало того, что создали… — сказал Хранитель. — Они внедрили в свои творения что-то чужое… И это мне не нравится…
— В общем, надо дождаться Олега и закончить это безобразие. А то ни отдохнуть, ни друзей навестить… — буркнул Щепкин. — Охамели, падлы… Я им этого не прощу…
Ольгерд позвонил перед самым ужином, когда мы с Вовкой и Арти, закончив тренировку и ополоснувшись, через «Эску» шарились в интернете, изучая новостные ленты и сводки происшествий за последние сутки. Глядя на появившееся на мониторе лицо брата, я не сразу сообразила, что Эол перевел звонок на мою с Вовкой комнату, и удивленно поинтересовалась у мужа:
— Это ты где его откопал? В новостях?
Однако ответа Щепкина так и не дождалась: злой, как собака, Ольгерд, мрачно переведя взгляд с меня на Вовку и обратно, рыкнул так, что у меня заложило уши:
— Эти твари завалили Соловья. Мы будем у портала через двадцать минут. Встретите Лойшу, Машу и Клод… Это не обсуждается! Еще не хватало вас потерять!!! — рявкнул он куда-то в сторону. Видимо, пресекая возмущенные вопли Маши и баронессы. — Вовка, ты со мной?
— Хрен вам, господа… — взвилась я, вдруг вспомнив запавшие в душу строки прочитанного недавно стихотворения. — Второго шанса вернуться на Элион у вас уже не будет!
— Че это? — удивленно уставился на меня Глаз.
— Ждите. Сейчас буду… — сорвавшись с места, воскликнула я и выскочила в коридор, на ходу пытаясь вспомнить, на какой полке оставила блокнот с оказавшимся в тему Пророчеством.
На поиски ушло меньше минуты — память, улучшенная еще Джо и Деборой, не подвела, и, на ходу открывая нужную страницу блокнота, я рванула обратно.
— Душа горит и мести жаждет…
Друзей погибших не вернуть
Но в Дверь зайти не сможет дважды тот, кто однажды выбрал Путь …Смириться с тяжкою потерей, уйти, вкусив утраты яд… …Или остаться — но за Дверью родных и близких встретит Ад… — дочитав стихотворение до конца, я посмотрела на брата и поежилась: в его глаза было страшно смотреть. В них бушевали бешенство, боль, ненависть и еще море запредельных по накалу эмоций.
— Вы не понимаете! — кое-как справившись с собой, прошипел Ольгерд. — После того, что мы устроили в Ишгле, вернуться на Землю снова мы уже не сможем: эта падла Шарль сказал Кириллову, что информация о нас уже ушла в спецслужбы Австрии, Швейцарии и Италии. Думаю, на «суперсолдат» вот-вот объявят охоту. Если уже не объявили. Все, с кем мы контачили в прошлые приезды, будут использованы против нас! Все!!! И если мы сейчас не умоем кровью этих козлов из GIGN, то шансов выжить у наших близких не останется…
— С Системой бороться бесполезно… А если она не одна, а их несколько — то мы попали… По самое не балуйся… — мой благоверный затравленно посмотрел на брата и вздохнул: — С Земли надо валить…
— Что, вот так прямо взять и уйти? — ошалело посмотрел на Щепкина Ольгерд. — Оставив тут Кириллова, тещу и тестя Мериона, мать Соловья? Простив GIGN-овцам смерть Гены? Ты офигел?
— Отомстить мы сможем и потом… А забрать всех сейчас просто нереально: тут творится такое, что, боюсь, шансов потерять их в процессе перехода гораздо больше, чем на Земле. И потом я бы не стал игнорировать вот это Пророчество! — Вовка кивнул в сторону зажатого в моей руке блокнота и зачем-то потрепал меня по голове.
В глаза брата снова полыхнуло бешенство. Пришлось принимать удар на себя:
— Ольгерд! Не торопись! Тут и правда все очень серьезно… Боюсь, без тебя мы не справимся… Давай так: ты изучишь все, что у нас есть, и потом, если тебе покажется, что важнее вернуться на Землю, то мы так и сделаем, ладно? Ведь несколько часов ничего не изменят, правда?
— Ладно… — злобно глядя на «предавшего» его Щепкина, выдавил брат и, подумав, добавил: — Пусть Эол заводит шарманку. Десять минут до подъезда. Отключаюсь…
— Постой! — завопила я, и, поняв, что Ольгерд передумал прерывать связь, облегченно выдохнула: — Включи телефон на громкую связь — надо, чтобы наши инструкции слышали все… Иначе могут быть серьезные проблемы… Готовы слушать?
— Угу… — после секундной заминки ответил он.
— В общем, делаете так…
Глава 36. Филиппова Анна Константиновна.
Парнишка-стюард оказался очарователен до безобразия — уже через час после его появления в каюте Анна Константиновна вдруг обнаружила, что лежит на ковре, а его руки нежно разминают ее шею, и этот процесс постепенно сводит ее с ума!
Возмущаться таким нахальством оказалось выше ее сил: прислушиваясь к его прикосновениям, Филиппова вдруг поняла, что у нее постепенно сносит крышу — парень годился ей в сыновья, но безумное, совершенно запредельное желание, заставляющее ее прогибаться в пояснице и хрипло вздыхать, отзываясь на каждое его движение, становилось все острее и острее. Казалось, что все окружающее подернулось каким-то вязким туманом — женщина не понимала смысла слов, которые парнишка шептал ей на ломаном русском, не хотела думать о том, что кажется, не закрыла дверь на замок, что курортные романы никогда не были в ее вкусе. И вместо того, чтобы встать с пола и выставить хама за дверь, она все смелее и смелее представляла себе то, что должно было случиться после этих, еще пока скромных, ласк.
О, как искусны были его руки! Казалось, что ее кожа плавится под их прикосновениями, а в те мгновения, когда его пальцы пробегали от шеи к пояснице, замирая где-то в районе крестца, и… возвращались обратно к плечам, Анна Константиновна с трудом сдерживала стон разочарования.