Не всё душе болезненное снится:
Пришла весна — и небо прояснится.
Резкий рывок и звук удара, от которого я сначала качнулся вперёд, а потом отлетел назад, упав спиной на подушки, и чудом не свалился на пол, сотряс корабль. Бывшая умиротворенная тишина сменилась криками матросов, перебежками крыс за стеной, звуком осыпающихся камней. Кажется, наше судно задело какую-то скалу. Ещё один толчок я выдержать на весу не смог: мой гамак перевернулся, и я упал, больно ударившись подбородком об угол книги. Подхватил фотоаппарат и выбежал на «свободу». Я ожидал увидеть любого чудовища, но с разочарованием увидел несколько маленьких скал, между которыми наше судно умело лавировало.
— Ну же! Случись же что-то интересное! Я хочу, чтобы что-то произошло, чтобы почувствовать себя живым, а не заточенным на этом корабле посреди Индийского океана! — вслух пробормотал я, чувствуя себя лирическим героем из Лермонтовского стихотворения «Парус».
— Он счастия не ищет! — грозно крикнул моряк, услышавший мои слова. И, указав пальцем на небо, сурово закончил: — Просит бури, // будто в бурях есть покой!
От такой словесной выволочки я почувствовал себя совершенно глупо и, понурив голову как изгнанник, отошёл подальше. Сравнил себя с тучами: их так же, как и меня, прогоняют. Я — как моряк — не нужен на корабле. Тучи, как буря, не нужны в небе.
— Кто же нас гонит? Зависть, злоба, преступление, друзей клевета? — начал перебирать в мыслях ответ на риторический вопрос и понял, что каждое слово является решением моей проблемы. Нет, не напрямую, но косвенно соотносятся во мне. Ведь эти ненавистные людские пороки встречаются в каждом.
Через пару минут, когда мы преодолели скалы, я собрался возвращаться в каюту, чтобы больше не намокать, когда заметил что волны стали выше, чем раньше. И пенятся сильнее, чем до этого. Мне уже не хотелось бури и, обвинив океан в его «холодности» и неверной бездейственности к чужим «страстям» и «страданиям», как Лермонтов писал в стихотворении «Тучи», ушёл в каюту выпить коньяка. Не заметил, как осушил две бутылки и, серьезно опьянев, заснул, не чувствуя и не слыша ничего происходящего вокруг.»
220-ая страница этого же дневника. Поверх слова «Неизвестно» в строке с датой написано: «из расчётов — 25.02.2007»
«Неизвестная дата. Проснулся я, как и главный герой романа Даниэля Дефо «Робинзон Крузо», не так, как желал, а именно: лежащим на плоской, большой скале, посреди океана. Невдалеке плавали доски,какие-то тряпки и большие части корабля, наполовину ушедшие под воду. Голова соображала медленно. Ещё было ощущение, что в неё забралась мартышка с двумя медными кастрюлями, которые бьются друг об друга: «Ба-бам! Ба-бам!».
Хотелось пить. Это желание я быстро, ни о чём не думая, удовлетворил, глотнув океанской водички, а потом вывернув свой желудок наизнанку, на каменную землю.
— Больше никогда не буду её пить… — пробормотал, вытирая рот практически полностью сухим рукавом белой рубашки.
Несмотря на только что произошедшее, я смог вспомнить ситуацию прошлого: я засыпал на корабле, потом открыл глаза уже на каменном острове. Природа исполнила мой каприз, показав, что этим может и погубить. Интересно, я тогда находился с ней в конфликте или в гармонии? Как я сумел заснуть настолько сильно, что не услышал крушения. И где все остальные? Они умерли? Или уплыли на шлюпке куда-то далеко? Я похлопал руками по карманам и обнаружил поларойд. С изумлением отметил, что он работает, но плёнки осталось лишь на один кадр. На одно открытие. А может, не стоит искать ещё какие-то открытия? Сфотографирую красоту океана и буду как Ф.И. Тютчев восхищающийся красотой мира лишь потому, что он идеален сам по себе.
— Абу-ра-генс! Хайка! Ду-зи-пу-ка! — услышал чей-то тонкий голосок в голове. Оглядевшись никого не заметил.
— Ду-зи-пука! — вторил кто-то гневно басом.
— Куйлак?! — завизжали, когда я пошёл к высокой скале. Остановился.
— А-а-а!!! — совсем по-русски проорали и я отчётливо услышал в речи боль. Посмотрел себе под ноги и, чертыхнувшись, отпрыгнул подальше от окруживших меня маленьких людей-толстячков с змеиными головами. Не растерялся и сфотографировал этих существ.
Правду писал Г. Ф. Лавкрафт в «Глиняном ужасе», что «науки, трудясь каждая в своём направлении, вреда не причинили. Но когда познания будут сведены воедино, мы сойдём с ума». Так, географы предполагали, что существует, посреди Индийского океана, остров из камня. Я и многие другие учёные считали, что в нашем мире есть неограниченное количество тайн, которые сложно раскрыть. Писатели в своих книгах изображали самых различных существ разных рас. Народ узнавал это раздельно, веря, что всё лишь выдумки.