«Вот он, его опыт, — думал я. — Высокий класс мастерства и любовь к машине, которая, как костюм хороший, ему по плечу».
Но ведь высокая классность и любовь к профессии — это есть хороший шофер. Выходит, у Власова и его товарищей должны быть свои какие-то секреты. Ведь даже в дни осенней распутицы, в самую неприятную для землеройщиков пору бригада выполняет месячные задания на 195—200 процентов. За счет чего?
— Прежде наши водители работали по раздельным нарядам, то есть каждый за свои тонно-километры отвечал. Теперь наряд у бригады общий. Простой одного сразу же отразится на работе всех. Как-то у Володи Петина сразу два колеса прокололо. Один бы он пару часов провозился. А тут навалились миром: кто домкрат тащит, кто камеру-запаску… Вскоре машина была уже на ходу.
Власов нажал на педаль акселератора, и рев двигателя заглушил его голос. Мы опять поползли вперед.
— Бригада у нас комплексная, — продолжал он. — Тут важно суметь сделать точный расчет, сколько ходок потребуется машине на весь объем разрабатываемого грунта и определить конкретные задания экипажам на каждую смену. И еще. Мы всегда стараемся определить наиболее экономный по времени порядок движения машины на трассах. Стройка большая, плотно насыщена транспортом, надо уметь выбрать «короткие» дороги для перевозок.
Юрий Андреевич взглянул на часы и сказал:
— Ровно пять. Через час движение здесь поутихнет, дороги освободятся.
— Но ведь и вы в шесть закончите работу?
— Нет. Бригада еще поработает. Мы сместили, переставили начало и конец рабочего дня. Летом, например, выезжали на стройплощадку не в восемь утра, как все, а в пять. Тишина, дороги еще не загромождены. И пока стройка проснется, мы уж половину дневного задания выполним…
Снова подъезжаем к экскаватору. Власов не выходит из кабины, знает, что не успеешь закурить, как уж отъезжать пора.
— У нас секретов нет. Что-то хорошее придумаем, с другими делимся. Не против и у соседа позаимствовать. Есть в нашем управлении комплексная землеройная бригада Бориса Щербинина. Смекалистый человек, и ребята в его бригаде как на подбор. Помню такой случай… Возводили плотину. Самосвалы выезжали из карьера на главную дорогу, загруженную встречным транспортом, и шли со скоростью 20—25 километров в час. Щербинин пешком прошел всю трассу, учел, что с обеих сторон ее, вдоль лесополос, бегут две грунтовые дороги. Правда, узкие, все в колдобинах, но мы проутюжили их бульдозером. И уже через два дня вдоль одной стороны лесополосы пошли груженые «КРАЗы», вдоль другой — порожние. В итоге — освободилась основная трасса. А, главное, техническая скорость наших самосвалов повысилась до 40—45 километров в час…
В кабину залетел крик. Власов притормозил. На обочине в колдобине сидел самосвал. Его водитель, рыжеватый паренек, умоляюще махал нам руками. А минут через пять он, улыбаясь, высунулся из кабины и по-ротфронтовски потряс кулаком, благодаря Власова за помощь. Забегая вперед скажу, что в тот день Юрий Андреевич отбуксировал, выручил еще четыре «МАЗа». Я спросил:
— А кто вам это время учтет?
— О, на этом не сэкономишь. Помощь товарищу — прежде всего в нашем деле. — И в этих словах проглянула его строгая мужская шоферская душа. — Например, во время пересмен я ставлю машину и пишу записку: «Володя, все в порядке, можешь ехать». Мой сменщик не тратит время на осмотр машины. Залил воду, сел и поехал.
Я знал, что бригада Юрия Власова заключила договор на соревнование с бригадой Юрия Афанасьева из «Куйбышевгидростроя». Как идут дела у соперников?
— Сильная бригада, — с симпатией отозвался Власов. — Но это даже лучше. Недавно я встретился с Афанасьевичем, он приезжал к нам. Рады были поделиться всем, чем могли. И он не таил секретов. Хороший бескорыстный человек. Понимает: дело не в том, чья бригада первенство займет, а в другом, более важном…
К вечеру в воздухе закружились снежинки, подул ветер. Снег и сумерки заставили включить свет фар.
— Андрейка, сынишка мой, истосковался по большому снегу. Лыжи давно приготовил. — Юрий Андреевич задумчиво улыбнулся.
— Два сына у нас. А недавно, в ноябре, дочка родилась. Таней назвали. Поездили мы по многим стройкам. Теперь думаю здесь навсегда закрепиться. Работы впереди много. И вообще, тут город рядом. Детям удобно: школа, институты, техникумы — все под рукой. Пусть учатся. Мне самому-то много учиться не пришлось. На фронте отца убили. После восьмилетки я на шофера выучился, потом служба в армии, затем стройки, стройки…