дыханьем одним
фронт кричит нам:
— Давайте!
— Давайте!
— Давайте
танки, пушки, снаряды —
и мы победим!
Снова —
шаг одного
подгоняет другого,
и безмолвная,
звонкая искра души
зажигает нас
яростной силою снова:
Поскорей!
Приналяг,
поднажми,
поспеши!
АНАТОЛИЙ ИНЧИН
А НАЧИНАЛОСЬ ОНО В ЛИХОЛЕТЬЕ
Последний эшелон ушел из Новочеркасска под покровом темноты 7-го ноября, а через несколько часов в город вступили немецкие танки.
Алексей Сорокин с группой рабочих следовал с этим, последним эшелоном, груженным станками и оборудованием. Путь его оказался необычным: через Минводы — Грозный — Баку, затем морем до Красноводска, оттуда вновь погрузили оборудование вручную на платформы и по Турксибу — на Урал. Из Челябинска новочеркассцев направили в Усть-Катав.
Стояла очень суровая уральская зима, когда сюда прибыл последний эшелон и рабочие приступили к выгрузке станков и оборудования. В маленьком городе для такой массы людей жилья не хватало. Семьи размещались в вагонах, поставленных в тупики на станциях Катав-Ивановск, Запрудовка, Юрюзань... Езда до Усть-Катава занимала ежедневно 5—6 часов в один конец: магистраль Южно-Уральской работала с большими перегрузками, «зеленую улицу» давали литерным фронтовым поездам.
Подъемных средств не хватало, работа велась вручную, такелажным способом. Помещения не отапливались, люди то и дело подбегали к кострам, — они были разложены прямо в цехах, — чтобы хоть с минуту погреться. Как только заканчивался монтаж оборудования, станки сразу же пускались в работу, и тут же начинали поступать детали... Для обогрева в здании установили паровоз, но холод был страшенный, не помогали и поставленные у станков железные печки. И ни слова жалобы, упрека!
А люди были в буквальном смысле раздеты и разуты, особенно приезжие. Когда из Ставропольщины приехали на работу около шестисот рабочих, главным образом женщин, администрация завода обратилась в областные торгующие организации с просьбой продать им без талонов ватных чулок (чунь) — 500 пар, теплых хлопчатобумажных костюмов — 400 штук, мануфактуры для белья и одежды — 1000 метров, несколько десятков головных платков и немного валеной обуви. Заявка на обувь не была удовлетворена: валенки шли на фронт. Еще хуже обстояло дело с мужской обувью. Завод запросил из ресурсов района 5 тысяч пар лаптей. Но и их не оказалось в наличии. Тогда усть-катавцы наладили производство деревянных колодок, обшитых сверху брезентом. Такой обувью пользовались в любое время года, до конца войны.
Рабочие, а среди них все больше женщины и подростки, не считались со временем: не было случая, чтобы кто-то уходил из цеха, не выполнив задания. Среди рабочих основных профессий сразу же внедрили сменно-суточную систему организации труда. Каждый человек твердо знал, сколько он должен изготовить деталей в смену. Питание было нерегулярным, скудным. Варили капусту, у кого она была, по весне — крапиву и щавель. И все-таки, отказывая себе в лишнем куске хлеба, заводчане вносили свои сбережения в фонд обороны: на танковые колонны, самолеты, подводные лодки и корабли.
За годы войны резко увеличился и обновился станочный парк и производственные мощности завода. Наряду с ростом мощностей внедрялись более совершенная технология и передовая организация производства.
В 1942 году завод перешел на поточный метод производства и работу цехов по замкнутому циклу, в результате по отдельным видам продукции снизилась трудоемкость на 40—50%. Были применены наиболее современные производственные методы обработки деталей. В этом очень помогали рационализаторы и изобретатели, которые находили все новые возможности для роста производства. К тому времени коллектив полностью сложился и все уверенней наращивал темпы. Широкий размах получило социалистическое соревнование, движение двухсотников, трехсотников и тысячников. Прекрасные образцы труда показывали стахановцы: расточник, Герой Социалистического Труда Добышев, строгальщик-орденоносец Ульянцев, шлифовальщик Знарок, расточник Садов, сверловщик Петрешин, фронтовая комсомольско-молодежная бригада Алексея Сорокина. Она была одной из первых на заводе, создали ее в сварочном цехе. Молодые слесари-сборщики Казаков Виктор, Котельников Павел, Соколов Владимир, Шумилин Федор, Кочетов Василий, Шекунов Павел и сварщица Фролова Клавдия выполняли по 500—600% сменного задания, постепенно увеличивая эти показатели. Работали, не выходя из цеха по несколько суток, ели тут же около станка, спали в неотапливаемом вагоне — он стоял на заводском дворе.
В середине сорок третьего часть бригады Сорокина вместе с самим бригадиром была переведена в другой цех — осваивать новое изделие. Это изделие включало в себя сорок с лишним операций. Освоить их нужно было в наикратчайший срок. Начали с того, что каждый осваивал по две-три операции и уже через неделю стали выпускать по десяти изделий вместо восьми. В новом цехе бригаду Сорокина составили: Илья Кирюшин, Владимир Соколов, Александр Меркурьев, Николай Варганов и Петр Котельников.
На этом же участке создана была еще одна молодежная бригада, возглавил ее Юрий Торгман. Между двумя бригадами разгорелось соревнование. Гласность трудового соперничества показывалась по часам: через каждые 60 минут записывалось количество изготавливаемых деталей.
Цех вышел из прорыва — помогли эти два молодежных коллектива. Они держали первенство по заводу долгое время. Первыми вышли в число тысячников.
Широкий отклик в цехах завода нашел патриотический почин Егора Агаркова с южноуральского завода, по предложению которого несколько участков объединялись в один. Это давало возможность высвободить половину рабочих и инженерно-технических работников, использовать их на других работах. Почин Агаркова первой подхватила бригада Сорокина, за ней — Торгмана. Заводской комитет комсомола присвоил этим бригадам звание фронтовых, а еще позже во Всесоюзном соревновании сорокинцы завоевали третье классное место. Характерным в работе Сорокина и Торгмана являлось то, что члены их бригад работали на один наряд, тогда как в других коллективах каждый имел свой. Это говорило о солидарности сорокинцев и торгманцев, работали на совесть: «Один за всех и все за одного».
Дружба, взаимопомощь, рост мастерства — вот основа духовной общности двух молодежных коллективов. Если кто не управлялся с заданием, отставал, ему немедленно оказывал помощь кто-либо из товарищей, и работа снова входила в ритм. Заработанные деньги делили поровну, несмотря на различие разрядов. Прогулов и нарушений дисциплины не было, да и не могло быть. Жили только работой... Члены бригад обретали мужество и стойкость в обстановке нелегких трудовых будней. Они старались походить на своих отцов и старших братьев, ставших образцом служения народу.
Вот один из таких примеров.
31-го августа сорок третьего у котла ТЭС остановилась топка. Все попытки пустить ее оказались безрезультатными. Для ремонта требовалось охлаждение котла, а это означало бы срыв военных заказов. Стахановец, слесарь ТЭС Иван Егорович Кувайцев при работающей второй топке, покрывшись кошмой, при очень высокой температуре залез в топку и произвел ремонт. Котел продолжал работать. Только из приказа по заводу люди узнали об этом героическом поступке своего товарища: подвиг и в тылу становился нормой поведения.
Вскоре после этого случая произошел еще один, равносильный тому, что совершил Александр Матросов. На этот раз подвиг совершил комсомолец Алексей Сорокин.
Было так.
Рано утром Клавдия Фролова прихватывала сваркой металлические листы. А выше, на козлах, стояла торцом готовая рама. Ее надо было опустить на листы, что сваривала Фролова. Сорокин, стоявший неподалеку, заметил, как рама стала падать на Фролову.
«Задавит!» — ужаснулся он. Не думая о себе, бросился к девушке, оттолкнул ее, приняв на себя часть тяжести девятисоткилограммового груза. Хрустнул позвоночник, потемнело в глазах...