Хоть бы одним глазком взглянуть Степану на своих, на родную Егозинскую сторону и на душе полегчало бы. В прошлом декабре отряду присвоили воинский номер, определили полевую почту и сказали, что при случае можно написать домой письмо. Вскоре на Большую землю отправилась группа партизан с заданием пересечь линию фронта. С нею Степан и послал письмо Алене. Но группа погибла, когда пыталась пробиться через передний край немцев. Нынче весной на лесном аэродроме приземлился «кукурузник», чтоб забрать раненых. Степан снова написал Алене. Но лишь товарищу Федору и комиссару Костюку ведомо, что самолет был сбит «мессером». Не знал Степан и того, что командование отряда послало на него наградные документы в штаб фронта, а оттуда полетели они в Москву и что был недавно Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении Мелентьева орденом Ленина. Да и во всем отряде об этом никто не знал.
Появился Юнаков, присел на корточки и сказал:
— Пойдешь, Степан, с Илюшей на тот берег. Разведаете. Дадите сигнал, если все спокойно. Возьми, — протянул Степану фонарик, в котором кроме обычного, имелось еще два цветных надвижных стекла — красное и зеленое.
— Нужно обозначить переправу, — продолжал капитан, — но закавыка — чем?
— Вешки поставить, — посоветовал Хоробрых. Юнаков насмешливо хмыкнул. Какие вешки? Течение дай боже, дно песчаное. Унесет к дьяволу. Подбросил дельную мысль Степан:
— Лучше расставить людей. Не зима, не померзнут. Подскажите Столярову.
— Добро! — согласился капитан. — Ну, не теряйте времени.
Для быстроты переправились через реку не раздеваясь. Илюшу Степан перенес на своем горбу, хотя он и не соглашался. Герой! Оступится опять в яму, возись потом с ним. Выбрались на берег, вылили из сапог воду. Илюша клацал зубами:
— Х-х-холодно!
— Закаляйся, как сталь! — усмехнулся Степан.
Поднялись на берег. Земля липла к мокрой одежде. Серые тучи тяжело ползли над головами. Тусклая, промозглая ночь вздрагивала от яростных порывов ветра. Во мгле угадывалась степь, бугристая, неухоженная, прорезанная длинным оврагом. Вот по нему-то и двинут партизаны на Покоть.
Мелентьев помигал фонариком, надвинув на лампочку красное стекло. На том берегу заметались тени, забулькала вода, и вот уже поперек реки выстроилась цепочка партизан, еле видимая с берега. В тишине густо повалила рота Молчанова. Журчала, разбиваясь о тела, вода. Первым появился на берегу сам Молчанов, заторопил своих:
— Живей, живей!
Когда рота, будто тридцать три богатыря, возникла из воды, Молчанов тронул Мелентьева за рукав и сказал:
— До встречи, разведчик!
— Бывай!
Следом повалила рота Глушко, взводы Сидоренко и Наумова. Последним появился товарищ Федор в сопровождении Юнакова и разведчиков.
Партизаны втянулись в овраг. Зашуршал под ногами низкий кустарник. Вот отвалил от колонны вправо взвод Наумова, влево — взвод Сидоренко, Глушко увел свою роту к молокозаводу, на западную окраину Покоти.
У околицы разведчики посовещались. Юнаков позвал Мелентьева и Столярова.
— Теперь поведешь ты, Столяров. Не заблудишься?
— Однажды тетка Матрена, соседка моя, навострилась на молокозавод, а очутилась в Корабликах.
— Отставить прибаутки, Столяров!
— А зачем обижаете?
— Переживешь. Сопровождаешь его ты, Степан, со своим верным адвокатом и оруженосцем. А впрочем, решай сам. В бой раньше времени не вступать. Не проморгайте Кудряшова. Ну, это наша общая задача, я только уточняю.
— Халупа Кудряшова-голопупа на центральной улице, по ту сторону шляха. Хорошо бы прикрыть ему лазейку и с огорода.
— Вот вы с Мелентьевым и прикроете.
Глухой переулок вывел на окраинную улочку. В избах — ни огонька. Столяров махнул рукой, призывая всех остановиться. К нему поспешил Юнаков, спросил сердито:
— В чем дело?
— Вот она — центральная.
— Ложись! — приказал капитан разведчикам. И только разведчики разместились возле стены каменного дома, как гулко и хлестко прозвучал выстрел, неожиданный, хотя все ждали — вот-вот начнется. Но начинается всегда вдруг… Застрочил «шмайсер», у него звук дробней, чем у нашего ППШ. Мелентьев научился определять по звуку. Взорвалась граната. Это молчановцы осадили школу. Возникла перестрелка и в районе молокозавода.
— Давай, давай, Мелентьев, — подтолкнул Степана Юнаков, — удерет господин Кудряшов, товарищ Федор с нас шкуру спустит!
Мелентьев, Столяров и Хоробрых перебежали улицу. Возле школы вспыхнул пожар. Красный свет разрастался, автоматные и пулеметные очереди слились в монолитный гул, зачастили гранатные взрывы. Слышались крики и стоны раненых.