Витко остановился на краю поляны, скрываясь среди кустов – не стоило торопиться, выскакивая на открытое место очертя голову – отец или Всеслав могли ожидать точно так же¸ как и он сам сейчас. Безопасно было только около самого бочажка, где уже третий год подряд они ставили шалаши.
Было тихо.
Витко осторожно шевельнул веткой ивняка, затаился, пожирая глазами кусты напротив, около самого холма. Тишина. Либо Всеслав хитрее него, либо он и правда пришёл первым. С отцом же так хитрить бесполезно, его на такую потёртую ногату не купишь. Оставалось попытать удачу.
Он ещё несколько мгновений разглядывал поляну, намечая самый короткий путь до бочажка под соснами, несколько раз глубоко вздохнул и ринулся на поляну из кустов. Стремительно махнул ветками ивняк за спиной, мягкая лесная земля радостно качнулась под ноги. И почти тут же краем глаза Витко заметил, как точно так же качнулись кусты слева, и метнулось тёмно-серое пятно. Всеслав! Княжич его и вправду перехитрил – только и ждал, небось, пока он, Витко, выскочит. Теперь оставалось только надеяться на свои ноги – кто первым добежит до бочажка, тот и выиграл.
Всеслав же сильнее забирал вправо, целясь перехватить Витко и помешать ему прийти первому – правила, установленные для них Бренем, это позволяли. Витко, поняв, тоже бросился навстречь княжичу – бой так бой.
Пронзительно свистнуло в воздухе, что-то сильно ударило в спину. Витко не удержался на ногах, перелетел через голову, растянулся в траве. Всеслав, ещё не поняв, торжествующе вскрикнул было, но свистнуло вторично, и княжич также покатился наземь. Сел, ошалело мотая головой.
Рядом с Витко валялась в траве стрела. Вместо острого, железного наконечника на неё была насажена и примотана бечёвкой толстая деревянная пробка. Вот что ударило его в спину!
Всеслав рядом, морщась, растирал ногу – ему такая же стрела прилетела под колено, подрубив ногу на бегу, добро хоть сустав не вывихнуло.
Мальчишки переглянулись, и на губах у обоих появилась лёгкая улыбка. До бочажка не добежали ни тот, ни другой, а это значило – оба шалаша придётся строить им без помощи Бреня.
Громкий конский фырк из-за спины Витко заставил обоих вздрогнуть, мало не подскочив на месте.
– Воины! – презрительно бросил знакомый голос, в котором даже и прошедшие четыре года таки не истребили тот выговор, который когда-то так восхитил княжича. – Конского фырканья боитесь!
Гридень Брень легко, как мальчишка, спрыгнул с коня, прошёлся, похлопывая прутиком себя по голенищу сапога. Помолчал несколько мгновений, выпятив губу, потеребил себя за седой ус, затем бросил всё так же пренебрежительно:
– Шли по лесу хорошо. Немного шумно, но хорошо. Княжич на переправе засыпался – настоящий ворог тебя бы уже убил.
Витко немедленно задрал нос – его-то отец за всё время их пути по лесу не видел. Но дальнейшие слова Бреня вмиг охладили зазнайство сына, словно вылив на него ушат ледяной воды:
– Витко убит дважды – при выходе на поляну. Мной и княжичем.
Теперь уже Витко клонил голову под ехидным взглядом Всеслава.
– Тем, как себя на поляне вели – недоволен. Но за то, что шли по лесу хорошо, дозволяю поесть.
Мальчишки мгновенно вскочили, забыв про саднящую боль в «ранах» от стрел. Сами стрелы, впрочем, им пришлось поднять, передать Бреню, да ещё и за науку благодарить. Гридень принял стрелы, усмехаясь в усы, и принялся разматывать бечёвку – со стрел надо было снять пробки. Больше в ближайшие дни им друг в друга стрелы не метать, только в какую-нибудь цель. Работая, Брень краем глаза следил за тем, что будут делать мальчишки.
«Дозволяю поесть» меж тем, отнюдь не значило, что мальчишек ждёт готовый накрытый стол, и оба это прекрасно понимали. Княжич тут же принялся, орудуя ножом, драть бересту с ближней берёзы и ломать сухостой, а Витко – развьючивать коней. Их с Всеславом коней (настоящих боевых, кто понимает) Брень привёл в поводу, навьюченных поклажей – мальчишки же от самого Полоцка добирались до поляны на своих двоих.
И уж конечно, невзирая на «дозволение» ни Витко, ни Всеслав не позволили себе притронуться к еде, пока не нарубили ветки и слеги для шалашей.
Костёр весело трещал, разгоняя вечерние сумерки, а ветряная рыба, печёная репа и копчёное сало казались удивительно вкусными в сочетании с родниковой водой.
Брень полулёжа добродушно щурился на огонь, но мальчишки не обманывались его добродушием – они отлично знали, что наставник, глядя вроде бы в огонь, на самом деле отлично видит и слышит и то, что делают они, и как пасутся кони, и что делается за кустами – какой хорь какого зайца потащил сейчас в своё логово.