— Выходит, что через эту самую штуку наш Мозгоклюй и высасывал мозги у тех бедолаг, что попадались ему на обед. Вернее, на поздний ужин, учитывая, что нападал он преимущественно по ночам, — пробормотал Кранц, продолжая внимательно исследовать останки чудовища. — С равным успехом можно было назвать его, например, Клистироголов или Мозгоклизм!
Вся внутренняя поверхность каменной скорлупы была покрыта, уже успевшей подсохнуть, довольно толстой слизистой оболочкой. В одном месте Кранц даже обнаружил, нечто напоминающее пуповину. Лекарь недовольно поморщился, от останков исходил ощутимый запах разложения, смешанный с вонью тухлой рыбы.
— Экий ты, братец, вонючий! — неодобрительно покачал головой лекарь, поднимаясь с корточек в полный рост. — Однако пора и честь знать — будем прощаться! Не могу же я вечно торчать здесь, и вообще мне уже давно полагается быть в Золотом городе. Бедный Лотар, наверное, уже не единожды оплакал меня и выпил за упокой не одну кружку вина в «Синем Индюке».
Кранц бросил прощальный взгляд на останки Мозгоклюя и решительно сделал несколько шагов сторону, после чего, неожиданно вернулся обратно.
— Нет, я так не могу! — вскричал он чрезвычайно расстроенным голосом. — Я себе никогда не прощу, если не прихвачу с собой этот великолепный трофей — клюв Мозгоклюяя!
Помня о том, что диковинный материал, из которого состоит панцирь чудовища, практически невозможно разрубить сталью, старый лекарь поступил просто и весьма практично. Он прямиком отправился в лес, откуда вскоре вернулся с толстенной дубовой жердью. Немного отдышавшись, Кранц широко размахнулся и ударил жердью по основанию каменного клюва. Как ни странно, но с третьей попытки, ему все же удалось, сшибить этот диковинный нарост с головы Мозгоклюя.
Отбросив жердь в сторону, Кранц с довольным видом поднял с земли драгоценный трофей. Слегка изогнутый клюв, длинною примерно в локоть, оказался довольно увесистым.
— Этот экспонат займет достойное место в моей коллекции природных чудес! — воскликнул он торжественно, после чего уложил клюв в свой заплечный мешок, закинул его за спину и, наконец, тронулся в путь.
По дороге в Серый город, Кранц напряженно думал. Он был далек от мысли, что с Мозгоклюем покончено раз и навсегда. Вопрос его возрождения в ином качестве — был всего лишь вопросом времени. Старому лекарю почему-то казалось, что теперь справиться с этой чудовищной тварью будет намного сложнее. Неплохо было бы подготовиться к этому, как следует, чтобы опять не убегать от Мозгоклюя очертя голову. Кранц дал себе слово, что в следующий раз тварь будет убегать от него.
Он пока еще не знал, как именно сможет переломить ход грядущих событий, но имел весьма большое желание превратить Мозгоклюя из охотника в добычу. А попросту говоря поменяться с ним местами и устроить на него охоту. Но на сегодняшний момент — это больше походило на юношескую самонадеянность, с изрядной долей мальчишеской хвастливости. По той причине, что не имело под собой никакой твердой почвы, и было совершенно безосновательно.
Тем не менее, Кранц был настроен весьма оптимистично и полагал, что сумеет в очередной раз вывернуться и что-нибудь придумать.
— В конце концов, смог же я обломать шнобель Мозгоклюю! — воскликнул он, пытаясь придать своему голосу максимум убежденности. — А мой нос все еще при мне!
С этими мыслями он быстрее зашагал в сторону Серого города.
Серый город был действительно серым. Начиная с цвета оборонительной стены, опоясывающей город, зданий находящихся внутри и одеждой горожан. Лица обитателей города тоже не радовали ни своим серым цветом, ни унылым выражением. Были они какие-то, не сказать, чтобы больные, но все, как на подбор, серые и заморенные.
Видимо, когда-то давным-давно, отцы основатели здорово напортачили с выбором места для закладки города. Местность вокруг изобиловала болотами, болезнетворные испарения от которых царствовали в городе, отравляя жизнь его обитателей. Полчища комаров и болотной мошки плотным облаком вились на улицах города.
Кранцу подумалось, что его старый университетский товарищ — лекарь Фелкар, должен процветать, в этом забытом богами лягушачьем раю. Ибо, продираясь через плотную толпу горожан, в районе центральной площади, он не смог увидеть ни одного абсолютно здорового человека. А это значило, что можно будет попытаться попросить верного товарища, по буйным студенческими попойкам, ссудить его гораздо большей суммой, чем он планировал заранее.