С этими словами, Кранц поднялся из-за стола и, взяв свой заплечный мешок, лежавший в углу комнаты, принялся развязывать его тесемки. Вскоре он извлек наружу клюв Мозгоклюя и торжественно положил его на стол перед опешившим и ничего не понимающим Фелкаром.
— А, что это такое? — спросил он, боязливо ткнув пальцем в загадочный предмет. — Похоже на рог, какого-то диковинного зверя.
— Друг мой, сам того не подозревая, ты попал в самую точку! — восхищенно воскликнул Кранц. — Это драгоценный рог, привезенный из далекой Жмурдии. Даже глубоким старцам, вкусившим настой из этого чудодейственного рога, он возвращает плотское желание.
— И что действительно помогает? — подозрительно скосил на Кранца глаза Фелкар.
— Еще как! — горячо заверил его друг. — Я теперь без женщины, вообще, спать не ложусь. Вот и сейчас, разговаривая с тобой, я думаю лишь о том, кого бы затащить, на ночь глядя, к себе в постель. Кстати, та молодка, что накрывала нам на стол, вполне, меня устроила бы!
— Она моя! — сварливо буркнул Фелкар.
— Брось, не будь таким жадиной! — пожурил его Кранц. — Для чего она тебе нужна в постели? По глазам вижу — только лишь для согрева, чтобы не мерзли твои старые кости! И больше ни для чего!
— Эта тема не обсуждается! — обиженно взвился Фелкар.
— Да, ладно! Я же знаю, что ты и в лучшие годы был не ходок, чего уж говорить сейчас-то! — пренебрежительно махнул на него рукой Кранц. — А с зельем из моего рога ты смог бы вернуть себе давно забытое восхитительное ощущение похоти!
— Ну, ладно, так и быть, считай что уговорил! — с деланным безразличием произнес Фелкар, позевывая. — Дай-ка мне кусочек на пробу.
— Ты часом не оглох? — сочувственно спросил Кранц. — Когда я говорил, что этот рог драгоценный я не преувеличивал. Я отвалил за него Жмурдийскому купцу столько золота, сколько он весит. Рог, конечно, а не купец.
— И что тебе жалко небольшого кусочка этого рога для своего старого университетского товарища? — возмутился Фелкар.
— Ну, тебе же жалко дать мне денег взаймы? — усмехнулся Кранц.
— Я же честно объяснил тебе причину своего отказа! — воскликнул Фелкар.
— А я, не менее честно, объясняю тебе причину своего, — пожал плечами Кранц. — Всю свою наличность я распродал и вложил в этот рог. У меня даже дома не осталось, вот и путешествую налегке. Я рассчитываю с лихвой покрыть все свои затраты и стать очень богатым человеком. Именно поэтому я и прошу у тебя деньги в долг.
— Хорошо, что ты предлагаешь? — недовольно спросил Фелкар.
— Я отпилю кусочек рога, — сказал Кранц. — После чего, положу его, включая опилки, на одну чашку весов, а на другую чашку весов ты будешь класть золотые монеты, до тех пор, пока весы не уравновесятся.
— Но это же натуральный грабеж! — возмутился Фелкар. — Причем прямо в стенах моего дома!
— Ну, как знаешь! — пожал плечами, Кранц засовывая рог Мозгоклюя обратно в свой мешок. — Пожалуй, мне пора идти! Попробую продать рог еще кому-нибудь. Наверняка в твоем городе найдется кто-нибудь, кому он действительно нужен.
— Стой, погоди! Я согласен! — остановил его Фелкар.
– 22 –
Получив пинок в костлявый зад, Вовик кубарем покатился по неровному каменному полу, зачумленного, темного помещения. В нос ему ударила страшная вонь, сразу напомнившая начало его местной карьеры, в качестве ученика золотаря. За спиной загрохотала толстенная деревянная дверь, окованная полосами железа, запираемая на засов.
Вовик поднялся на ноги и огляделся. Света падавшего из маленького окошка, забранного коваными ржавыми прутьями, и расположенного под самым потолком было явно недостаточно. Когда его глаза более-менее привыкли к сумраку тюремной камеры, он сумел разглядеть, что кроме него здесь полным-полно людей.
Основная масса арестантов располагалась на деревянных двухъярусных нарах, стоящих вдоль стен. Остальные, видимо принадлежащие к самому отребью, довольствовались гнилыми соломенными подстилками, лежащими прямо на полу, между нарами.
Вовик увидевший, что на него уставилось сразу с дюжину блестящих в темноте глаз, заробел и не нашел ничего лучше, чем ляпнуть:
— Здрасьте!
— Здравствуй, милок! — ответил на его приветствие какой-то дрищ, подымаясь с пола и вразвалочку направляясь в его сторону. — Да, ты проходи, голубчик, не стесняйся! Здесь, все свои, никто тебя не обидит!
— А я и не боюсь! — несмело заявил Вовик.