Когда, совместными усилиями лестница была переставлена, Фелкар натужно кряхтя, взобрался на нее. Там он некоторое время пребывал в задумчивости, затем, безошибочно определив нужную полку, вытянул из шеренги стоящих там книг, какую-то тощую тетрадь. Передав ее товарищу, он принялся спускаться вниз.
Кранц провел рукой по шершавой коже, в которую была переплетена книжица. От нее шел явственный запах плесени и тлена. Раскрыв книгу, он озадаченно хмыкнул, а его лохматые брови взлетели вверх. Пожелтевшие, обломанные по краям, страницы были покрыты неаккуратными строками, написанными от руки, на незнакомом ему языке.
— Что это за язык? — Кранц поднял голову на, подошедшего к нему, Фелкара.
— Ну, надо же, есть хоть что-то, что даже такой всезнайка, как ты, не знает! — довольно расхохотался хозяин библиотеки. — Это блатной язык свинудильщиков, которых еще называют «черными гопниками». А то, что ты держишь в руках — это, что-то вроде их бухгалтерской книги, в которую они тщательно записывали все, что им удавалось наудить в их потайных «хитрых прорубях».
— Это те, самые свинудильщики, которые ищут дыры в другие миры, а потом тащут из них всякое барахло, чтобы продать его здесь? — удивленно проговорил Кранц.
— Ну, да! А теперь, помолчи и дай найти мне нужное описание! — нетерпеливо перебил его Фелкар. — Итак, «…человек, четыре надгробных памятника (в форме непонятного креста), бревно, дохлый осел, нет — не то! Печная труба, каряга, девушка (очень страшненькая), гусь (живой)». Опять, не то! А, вот! «Шестигранник каменный (похожий на колонну, внутри полый, когда вытаскивали из проруби, ударился о камень и раскололся, из него вывалилось носатое каменное чудовище, накинулось на нас и клювом пробило лоб бедному Хрюнделю, сбросили тварь обратно, вместе с Хрюнделем)».
— Когда это было написано? — встревожено спросил Кранц.
— Лет триста тому назад, — ответил Фелкар. — Я этот дневничок приобрел на барахолке, как-то по случаю, по дешевке. Ну, что скажешь — это твой Мозгоклюй?
— Ну, мой, не мой — но точно его близкий родственник! — задумчиво ответил Кранц.
– 24 –
Едва Кранц переступил порог трактира «Синий Индюк», он сразу же увидел Вовика. Тот с самым унылым видом сидел за столом, со стаканом в руке. Перед ним стоял кувшин с вином и тарелка нетронутой еды. У Кранца отлегло на сердце — раз Лотар позволяет себе такое времяпровождение, значит с деньгами у него полный порядок. Во всяком случае, за время его отсутствия он не бедствовал. Но увидев странную повязку на лице своего ученика, Карнц ощутил укол совести. Во что этот суетливый и непоседливый, словно щенок, молодой балбес успел вляпаться, пока его не было?
Почувствовав на себе пристальный взгляд, Вовик обернулся и увидел Кранца. Он уже начал подниматься с лавки, чтобы броситься на шею старому лекарю, но тот предостерегающе поднес палец к губам.
— Что за идиотский маскарад? И что случилось с твоим глазом? — обеспокоенно спросил Кранц, усаживаясь за стол, подле Вовика.
— Маскировка! — Вовик приподнял повязку и, продемонстрировав абсолютно здоровый глаз, водрузил ее на место. — Я в некотором роде — в бегах и меня разыскивают.
— Ничего более дурацкого ты придумать не мог? Сними сейчас же! — велел Кранц. — Она привлекает к тебе ненужное внимание. Рассказывай, что у тебя случилось?
Вовик послушно стянул повязку. Пока Кранц заказывал себе еду и выпивку, он в двух словах пересказал ему свои злоключения. Когда он дошел, до описания виртуозного побега и принялся хвастаться тем, что внес свою лепту в его планирование, Кранц жестом велел ему умолкнуть.
— То есть, ты хочешь сказать, что тебе за здорово живешь, удалось удрать из-под стражи, с каменоломни, и при этом за тобой даже не было погони? — недоверчиво покосился он на него.
— Именно так! Правда, здорово? — Вовик прямо-таки лучился от переполнявшей его гордости за собственную сообразительность и необычайную крутизну.
— Да, нет в этом ничего здорового! — Кранц кивком поблагодарил парня, поставившего на стол миску с похлебкой и кувшин вина с глиняным стаканом, одетым на его горлышко. — Потому, что это развод чистой воды! Кому-то нужно было, чтобы ты очутился на свободе! И ты очутился, причем, самым дурацким и нереальным образом. Но меня больше волнуют вопросы — кому это все надо и зачем?
— Да, не может этого быть! — Вовик расстроено развел руками. — Если бы это было так, то с меня сейчас бы не спускали глаз!
— А кто тебе сказал, что за тобой не следят? Я уже вычисли, как минимум двух соглядатаев, присматривающих за тобой, — Кранц наполнил свой стакан вином, и уже собирался сделать первый глоток, когда лицо его внезапно потемнело. — Старый дурак, ну как же я сразу не догадался-то?