— Между прочим, мог бы и мне налить! — сварливо буркнул Вовик, обиженный тем, что Кранц с ходу отчитал его за проявленную беспечность.
Тот полностью проигнорировав просьбу Вовика, неожиданно поманил рукой сидящего неподалеку забулдыгу, который жадными глазами пялился на гуляющую за соседним столом шумную компанию. Чувствовалось, что малый мается с дикого похмелья, при полном отсутствии оборотного капитала. Мигом, сорвавшись с места, он подлетел к Кранцу.
Тот протянул ему свой стакан, наполненный до краев:
— Сегодня боги были ко мне благосклонны, и у меня выдался удачный день! Выпей за мое здоровье!
— Премного благодарен! Пью за то, чтобы и далее небеса не оставили тебя своим благосклонным вниманием! Твое здоровье, щедрый господин! — с этими словами, забулдыга в несколько глотков шумно всосал в себя, предложенное щедрым Кранцем, вино.
Старый лекарь внимательно проводил его взглядом, вплоть до того самого момента, когда тот вернувшись на свое место, неожиданно схватился за горло обеими руками. Затем лицо его внезапно стало пунцовым, после чего почернело, изо рта пошла пена и он сполз с лавки на пол. После бурной, непродолжительной агонии бедолага умер.
— Это яд рыцарей чистоплюев! — мрачно буркнул Кранц. — Лотар, на нас началась серьезная охота. По их мнению, мы стали опасны, потому что знаем слишком много. Нам нужно уходить.
— Но если ты знал, что вино отравлено, как ты — лекарь мог дать его выпить этому, ни в чем неповинному человеку? — искренне возмутился Вовик. — Ты же давал клятву Гиппократа!
— Никакому Гиппократу я ни в чем не клялся! — недовольно проворчал Кранц. — В чем ты видишь проблему? Я что ли ему яд в вино всыпал? По всему видать — это дело рук того прыщавого молодчика, что терся возле стойки трактирщика, а сейчас вдруг куда-то запропал. И что самое любопытное, посмотри, никто даже не обратил внимания на то, что отравленный человек умер! Все уверены, что он просто упился насмерть. Днем раньше, днем позже — какая, в сущности, разница?
— Нет, все равно, так нельзя! — продолжал упорствовать Вовик.
— Хорошо, в следующий раз, отравленное вино я буду проверять на тебе. Надеюсь — это тебя устроит? — спросил Кранц, поднимаясь из-за стола. — Пока мы с тобой ведем глупые, беспредметные разговоры, петля вокруг нас затягивается все туже!
Хозяин таверны «Синий Индюк», бывший старым знакомым Кранца, провел их через кухню к лестнице, ведущей в подвал.
— Надеюсь, не заплутаешь, сам дорогу найти сумеешь? — иронично спросил он, пряча в карман засаленного передника золотой, который дал ему Кранц.
— Не впервой! — отмахнулся тот и, кряхтя, принялся спускаться по крутой наклонной лестнице.
Выбравшись из подвала через две улицы от «Синего Индюка», Кранц с Вовиком зашагали в сторону западных ворот Золотого города. Им удалось благополучно миновать их. Не в меру подозрительный, Кранц всю дорогу ворчал, что не верит, в то, что Орден Чистоплюев не озаботился тем, чтобы поставить на каждые ворота по шпиону с описанием внешности его и Вовика.
Оказавшись за пределами города, беглецы избрали узкую проселочную дорогу, которая уходила в густой лес. Там памятуя о том, что осторожность никогда не бывает чрезмерной, Кранц пару раз застывал, притаившись за деревьями в надежде обнаружить слежку. Наконец, Вовику это надоело, и он сказал, что они лишь тратят время, потакая маниакальной подозрительности Кранца, граничащей со слабоумием.
Лекарь обиделся, и дальше они шагали уже молча. Причем Кранц в отместку задал такой темп, что Вовик вскоре начал задыхаться и жаловаться на колотье в боку. Но тот лишь сильнее прибавил ходу.
Посчитав, что они уже достаточно отдалились от стен Золотого города, Кранц вышел из леса на широкую дорогу. Уже начало смеркаться, и пора было подумать о ночлеге. Когда казалось, что шар оранжевого солнца солнце вот-вот опустится за частокол остроконечных темно-синих елей, вдали показались какие-то приземистые строения. Приблизившись, путешественники обнаружили, что это небольшой хутор.
Приблизившись к символическим воротам, сделанным из березовых жердей, Кранц отвязал веревку и прошел вовнутрь. Вовик последовал за ним. Дверь хозяйского дома тут же отворилась и на пороге появился крепкий крестьянин средних лет сжимающий в руках древко алебарды.
— Я, Зож-хуторянин, бывший алебардщик славного герцога Нурса. Кто вы такие и что вам надо? — грозно спросил он, выразительно прокрутив лезвием тяжелого заостренного топора, на длинном древке, демонстрируя изрядное владение приемами алебардного боя.