— И что там может быть? — склонил голову Кранц.
— Такое же, как ты — старое, высохшее дерьмо! — расхохотался Култышка. — Причем его там очень много. Так много, что труба забита им почти наполовину. Это здесь у самого выхода, а там, чем дальше, тем проход становится уже, а потом вообще не пройти. Ты что же думаешь, мы туда не лазали?
— Когда вы были там в последний раз? — поинтересовался Кранц, которому, судя по всему, в голову пришла какая-то идея.
— Ну, лет пяток-то уж точно прошло, — хмуро проворчал Култышка.
После этого, Кранц отправил Вовика в город, велев ему срочно найти и привести сюда под мост пару вооруженных стражников. В качестве верительной грамоты, он вручил ему письмо подписанное кузеном герцога.
Сам же он в сопровождении Култышки и Проглота выбрался на мост. Запустив два пальца в потайной карман своего балахона, он вынул оттуда три золотые монеты.
— Держи, как договаривались! — протянул он гонорар Култышке.
— Это, ты заплатил мне лишь обещанное, — кивнул тот, поспешно зажав монеты в потном волосатом кулаке. — А где же деньги в качестве благодарности за мою услугу?
— Погоди, ведь мы договаривались насчет трех золотых, так? — со смехом спросил Кранц.
— Так! — легко согласился Култышка. — Но по всем понятиям, ты просто-таки обязан отблагодарить того, кто оказал тебе услугу. Ты же доволен тем, что мы тебе показали и рассказали?
— Доволен, но денег больше не дам! — отрезал Кранц. — По той простой причине, что я и так отдал тебе все, что у меня было.
— А если я найду? — нехорошо ухмыляясь, Култышка вытянул из углубления в своей тележке бараньи ножницы и шумно почикал ими в воздухе.
— Хорошо, пускай они решат наш с тобой спор! — Кранц кивнул в сторону Вовика двигающегося в их сторону, в сопровождении трех стражников вооруженных алебардами.
— Твоя взяла, старик! — ощерился Култышка и, взявшись обеими руками за колодки, оттолкнулся ими от земли. — Но наш разговор еще не закончен!
— Так давай продолжим его, друг мой, куда же ты? — расхохотался Кранц.
— Я же сказал, в другой раз! — злобно прошипел Култышка и, повернувшись к Проглоту, двинул его колодкой в живот. — Чего встал, как столб, хочешь, чтобы нас замели?
Подошедший к этому времени Вовик удивленно проводил взглядом быстро удаляющиеся силуэты Култышки и Проглота.
— Куда это они так припустили? — поинтересовался он у Кранца.
— Видимо, какие-то неотложные дела, — пожал тот плечами. — Но меня сейчас больше интересует другое.
Поприветствовав бравых стражников, Кранц подвел их к входу в пересохшую канализационную трубу.
— Господа, я бы попросил двоих из вас сопровождать меня в этом небольшом путешествии, — повернувшись к Вовику, он добавил тоном, не терпящим никаких возражений. — Ты, Лотар, с этим достойным стражником останешься здесь, прикрывать нам тыл! Если с нами что-то случится, немедля вызывайте подмогу!
Пока двое стражников, зажигали имеющиеся у них небольшие походные факелы, Вовик подошел к Кранцу.
— Ты думаешь, что Эксикатор прячется в старой канализационной трубе?
— Я не думаю, я уверен, что он отсиживается там, набираясь сил после тысячелетней спячки, истребляя окрестных нищих и всех тех недотеп, которые забредают сюда, — Кранц ободряюще похлопал Вовика по плечу. — Мне пора идти! Надеюсь, что нам удастся его застать его спящим и прикончить, прежде чем он проснется и доберется до нас!
Вовик тяжело вздохнул, провожая взглядом Кранца, который в сопровождении двух латников исчез в каменном тоннеле.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем в трубе показались огни двух факелов и послышались шаги. Вовик облегченно вздохнул. Все трое были целы. Приглядевшись повнимательнее он с удивлением обнаружил, что и стражники и Кранц, что-то несут в руках.
Когда первый из стражников выбрался на свет, Вовик недоуменно уставился на него. Латник, свободной от алебарды рукой, держал под мышкой продолговатый лист черной фанеры. И лишь когда из тоннеля вылез Кранц, а за ним и второй стражник, он понял, что они тащат не фанеру, а высохшие тела людей, превращенные Эксикатором в страшное подобие гербария.
– 30 –
— Там этого добра хоть отбавляй! — недовольно буркнул стражник, швыряя усохший, до состояния фанерного листа, труп на землю.
Вовик сглотнул, невесть откуда набежавшую в рот, кислую слюну с отвратительным привкусом железа. Самой крупной деталью высушенного трупа была голова, плотно обтянутая морщинистой иссохшей кожей. Более всего Вовика поразило то, что темные волосы по-прежнему курчавились на голове мертвеца, так словно то, что с ним произошло, их совершенно не касалось. Нет, он понимал, что волосы давно и безнадежно мертвы, также как и их хозяин. Просто они, в отличие от него, гораздо лучше сохранились.