– Да освободит тебя Всемогущий Боже от всех наказаний в этой жизни и в жизни грядущей, – продолжает он. – Да откроет Он тебе врата рая и примет тебя в вечную радость.
– Я не хочу вечной радости! – кричу я, теряя терпение. – Я просто хочу выбраться отсюда! Я хочу домой... с тобой!
– Кемпер, – тихо говорит Рия, давая понять, что я перешла черту.
Он молчит. Закончил ли он свои обряды? Если да, значит, он уйдет. Мой последний шанс на спасение уходит за дверь, и завтра меня казнят.
– Ноэль, – прошептала я, сложив руки в молитве или мольбе, может быть, и в том, и в другом. – Пожалуйста, помоги мне. Пожалуйста. Я люблю тебя.
Я жду, что он встанет и уйдёт, устав от моих слов. Ничего из того, что я сказала, не затронуло его, но вдруг его глаза изменяются. Он наклоняется вперёд, и наши взгляды встречаются.
– Я так люблю тебя, Талия, – говорит он голосом, который теперь звучит как его собственный. – Я...
– Время посещений закончилось! – рявкает Рея. – Пошли, Кемпер.
– Нет!
Но свет в глазах Ноэля гаснет. Он встает со своего стула и уходит, даже не взглянув на меня. Это был он, как я и подозревала, но он не заинтересован в том, чтобы помочь мне. Он знает, что я сделала, и это моё наказание.
– Это был мой муж! – кричу я, когда Рия помогает мне встать. – Он признался! Он всё ещё жив!
– Угу...
– Это он! – настаиваю я. – Я всем говорила, что не убивала его! Он жив! Он притворяется капелланом!
Рия смотрит на меня с жалостью. Она мне не верит. И очевидно, что никто другой не поверит. Ноэль обманул всех, заставив думать, что он мёртв. И если в течение следующих двадцати четырёх часов ничего не произойдёт, мёртвой буду я.
Глава 15
Настоящее время
Сегодня – день моей казни.
Электрический стул теперь используется редко – большинство смертных казней осуществляются с помощью смертельной инъекции, поскольку это считается более гуманным способом. Боуман объяснил мне, что протокол в этом штате включает три препарата. Сначала мидазолам – седативное средство. Затем бромид векурония, который парализует мышцы. И, наконец, хлорид калия, который остановит биение сердца. Предполагается, что это более гуманно, но я слышала, что на самом деле этот протокол сродни пытке. Даже после того, как седативное средство попадет в мой кровоток, я буду в сознании. А потом, после второй инъекции, я не смогу двигаться или говорить, пока мои мышцы парализует, а наркотики будут работать, чтобы убить меня. Всё это может продолжаться до пятнадцати минут.
Пятнадцать минут мучений.
Сегодня утром я приняла душ – редкое удовольствие – и теперь я одета в наряд, который принесла мне Кинси. Это единственное, что я надела за долгое время, помимо тюремной униформы. И, знаете, это приятно – хоть на несколько часов почувствовать себя человеком перед смертью.
Что касается последнего ужина – была путаница, и его не доставили. Вместо этого я поела серое мясо для гамбургера и размокшую морковь.
Я сижу в камере и думаю только о капеллане, с которым встретилась вчера. Это был Ноэль. Он почти признался. Он знает, что меня казнят сегодня, и он ничего не сделал, чтобы это остановить. Он собирается позволить мне умереть в наказание за то, что я сделала.
Я так сильно сожалею. Я не должна была позволить своей ревности захватить меня. Я могла бы сказать, что смерть моего отца в объятиях другой женщины ранила меня, но это было бы лишь оправданием. Я включила газ в нашем доме. Я знала, что Ноэль не почувствует запах, и поручила ему включить духовку, надеясь, что последующий взрыв его убьет.
Это было ужасно. Даже если бы он мне изменял – а он этого не делал – я не должна была совершать это преступление. Каждую ночь этой недели я просыпаюсь от кошмаров, заново переживая тот последний день. Я вижу, как совершаю те же ошибки, и бессильна что–либо изменить.
Рия входит в мою камеру – значит, пора. Я рада, что это она. Приятно увидеть знакомое лицо перед смертью.
– Ты прекрасно выглядишь, – говорит она мне.
– Спасибо.
– Правда, твои волосы немного растрепаны, – замечает она. – Хочешь, я их расчешу?
Это такой добрый жест. Я киваю, и Рия берет щетку, которую Кинси принесла мне вместе с одеждой на днях. Она осторожно проводит ею по моим волосам, распутывая колтуны. Мои волосы так ужасно запутались, что даже больно, когда она распутывает узлы, но я позволяю ей это делать. Я не хочу, чтобы мои волосы были спутанными, когда я умру.