– Хорошо…
– А когда ты вернешься домой, – добавляет он, – у меня есть для тебя кое–что. Я купил тебе ожерелье, потратил на него слишком много, но я редко покупаю тебе драгоценности, и хочу показать, как много ты для меня значишь. Надеюсь, ты не будешь сердиться, что я потратил так много.
Ожерелье было для меня. Конечно, оно было для меня. Я начинаю говорить ему, что я совершенно не злюсь, что не могу дождаться, чтобы увидеть его, что я его люблю. И первое, что я сделаю, когда приду домой, – это обниму его и поцелую, поцелую так, как давно хотела.
Но мои глаза так затуманены слезами, что я не замечаю знак «стоп», частично скрытый ветвями разросшегося дерева, и прежде, чем успеваю сказать ему, что скоро буду дома, грузовик Mack, мчащийся слишком быстро, врезается в мою машину. На долю секунды я слышу хруст металла и бьющееся стекло, а затем – всё становится черным.
Глава 17
Настоящее время
– Мы поступаем правильно, – говорит мужской голос. – Я знаю, что это тяжело, но, как я уже говорил, нужно знать, когда отпустить.
Голос звучит прямо надо мной. Это похоже на Кларенса Боумена, моего адвоката, но что–то не так. Мои глаза закрыты после того, как Альберт ввел мне успокоительное, и когда я пытаюсь их открыть, они не поддаются. Это из–за бромида векурония?
Писк стал громче. Он раньше был далеким, но теперь кажется, что его источник прямо здесь, в комнате, прямо над моей головой.
Бип, бип, бип, бип...
– Слишком рано. – Это голос Ноэля, он внезапно появляется в комнате. Почему он здесь? Капелланы не должны быть в комнате во время казни. – Прошел всего месяц. Она... она все еще может проснуться. Это возможно, не так ли, доктор Боуман?
– Мне жаль, но шансы невелики. – Это снова голос Кларенса, но теперь он почему–то называется доктором Боуманом. – Она не пыталась дышать самостоятельно с момента аварии. Сканирование показало, что в ее мозге очень много крови. Я бы сказал, что нет никакой надежды на то, что она когда–либо проснется.
Не пыталась дышать самостоятельно? Я пытаюсь открыть рот, чтобы спросить, о чем он говорит, но потом осознаю, что в горле у меня трубка. Я пытаюсь сглотнуть, но боль сильная. Мое горло словно в огне. И этот писк, не прекращающийся ни на секунду. Как кто–то может это выдержать?
– Вы не можете этого сделать. – Это снова Ноэль, его голос срывается. – Вам нужно дать ей больше времени...
– Мне жаль. – Боуман – доктор Боуман – звучит искренне, но очень грустно. – Но у вашей жены есть предварительное распоряжение. Она не хотела, чтобы её жизнь поддерживали искусственно, и мы должны уважать её желание. Мы ждали так долго, как могли. Даже заставили отца Деккера приехать вчера, чтобы провести последнее причастие.
– Нет. – Я начинаю осознавать, что рука Ноэля сжимает мою. Я пытаюсь сжать её в ответ, дать ему знать, что я всё ещё здесь, но не могу. Я могу лишь лежать и чувствовать, как аппараты вталкивают воздух в мои легкие. – Пожалуйста, нет. Пожалуйста, не делайте этого, доктор Боуман. Не сейчас...
– Сегодня утром Рея вымыла её и расчесала волосы, – говорит доктор Боуман мягким голосом. – Сейчас ей введут седативное средство внутривенно, а потом отключим аппарат искусственной вентиляции легких. После этого она быстро уйдёт.
– Не волнуйтесь. – Это голос Реи, тот же нежный, успокаивающий тон. – Это будет быстро, и она не почувствует боли. Я обещаю.
Ноэль сжимает мою руку крепче. Я не уверена, слышала ли я когда–нибудь его плач, но этот звук ни с чем не спутать.
– Проснись, Талия, – умоляет он меня. – Пожалуйста, проснись. Я так тебя люблю.
– Она знает, что ты её любишь, – говорит Рея. – Я уверена, что она знает. И теперь она направится в более счастливое место. Это освободит её.
Ноэль не отвечает. Он всё ещё плачет.
– Хорошо, – говорит доктор Боуман. – Я сейчас отключу аппарат искусственной вентиляции легких.
Ноэль цепляется за мою руку, когда последний свист воздуха вырывается из аппарата и заполняет мои легкие. Звуки начинают исчезать, как затихающая песня, и все уходит в темноту.
Эпилог
– Научись водить, псих!
Громкий гудок клаксона, когда я проезжаю через стоп–сигнал. Голова кружится, и я вытираю слёзы с глаз. Я должна взять себя в руки. Этот чёртов грузовик Mack чуть не сбил меня. Я бы погибла.