– Спасибо, – хрипло отвечаю я, принимая поднос. Я почти не говорю и пью недостаточно воды. Иногда, когда глотаю, ощущаю, будто в горле осколки стекла.
Я переношу поднос к столу и сажусь на табурет. Где–то читала, что на питание одного заключённого государство тратит меньше пятидесяти центов в день. Глядя на свой ужин, верится без труда. На подносе – рыбная котлета, почти наверняка недавно размороженная (и до сих пор холодная), и кучка размокшей, консервированной зелёной фасоли. От одного запаха ко мне подкатывает тошнота.
Ноэль бы не жаловался на такую еду. Он потерял обоняние ещё в детстве – на детском футболе. Сломал нос при захвате, и этого хватило, чтобы повредить тонкие обонятельные нервы, ведущие к мозгу.
– Я не знала, что в детском футболе разрешено нападать на других детей, – сказала я ему, когда он рассказал мне эту историю.
Он подмигнул мне и постучал пальцем по шишке на переносице:
– Как я играл, так и ты.
Иногда я фантазирую о сочном бургере из фастфуда с гарниром из хрустящего картофеля фри. Спустя столько лет тюремной еды я не мечтаю о филе–миньоне или омарах – только о простом фастфуде. Интересно, могу ли я заказать себе «Биг–Мак» на последний ужин?
Завтра встреча с Боуманом по поводу апелляции. Иногда он звонит, но на этот раз хочет поговорить лично – значит, это важно.
Я, конечно, наивно надеюсь. Хотя я всегда надеюсь. Как можно было подумать, что я убила Ноэля? У меня не было мотива – он был любовью всей моей жизни. И, что главное, у меня есть алиби.
И всё же я здесь. И меня собираются казнить за его убийство.
Самое ужасное во всей этой истории – то, как сильно я по нему скучаю.
Глава 2
Ранее
За все время работы официанткой я ни разу не плюнула в чей–нибудь напиток. Но, похоже, когда–то все случается впервые.
Началось всё на прошлой неделе, когда мой парень – с которым мы были вместе два года – бросил меня ради дешёвой блондинки. Уже само по себе было достаточно плохо, что он мне изменял и разрушил, возможно, самые лучшие отношения в моей жизни – те, у которых действительно был шанс. Но сегодня эта самая блондинка, развалившая мою жизнь, вошла в кафе, где я работаю, и без тени сомнения плюхнулась за один из моих столиков. Узнала ли она меня – не знаю. Возможно, ей было просто плевать. Она заказала салат и диетическую колу.
Ну что ж. Она получит немного больше, чем заказывала.
Набрав газировки из автомата, я собираю во рту приличную порцию слюны. Потом опускаю голову и сплёвываю её в шипящую жидкость.
Вот. Франклина я, может, и не верну, но это – мой подарок им на дорожку.
– Боже, ты только что плюнула в её напиток?
Я резко поднимаю взгляд от стакана. Щёки горят. Ну, конечно. Меня поймали. Меня всегда ловят. Я худший преступник на свете.
Обернувшись, я вижу нового официанта, начавшего работать пару дней назад. Кажется, его зовут Ноа. Он моего возраста, может, чуть старше – двадцать пять, не больше. Я с ним ещё не общалась, но он производит впечатление человека, уже бывавшего в сфере обслуживания. Говорят, он аспирант и, как и я, подрабатывает, чтобы хоть как–то сводить концы с концами. У него красивые глаза цвета лесного ореха – мой любимый орех – и длинные тёмные ресницы. Правда, от слишком уж кукольной красоты его спасает горбинка на переносице, будто нос когда–то был сломан – она придаёт ему чуть грубоватый вид.
– Эээ… я… – мямлю я. – Я не...
– Плюнуть – это несерьёзно, – наставляет он. – Нужно харкнуть с мокротой. Это работает куда лучше.
– А, – прочищаю горло. – Ну, я не знала.
– Позволь показать. – Он выхватывает стакан из моих рук и с поразительной лёгкостью харкает в него целый комок мокроты. Меня почти тянет зааплодировать. – Ладно, теперь твоя очередь. – Я колеблюсь, и он бросает на меня суровый взгляд. – Это важный навык. Жизненно необходимый.
Следующие пару минут он обучает меня искусству харканья в диетическую колу. К тому моменту, как мы заканчиваем, я бы сказала, напиток блондинки процентов на двадцать пять состоял из мокроты и ещё на пятнадцать – из слюны. Остальное – всё ещё кола. Формально.
– Молодец, – говорит он. –Быстро учишься.
Я впервые за неделю улыбаюсь по–настоящему.
– Спасибо, Ноа.
– Ноэль, – поправляет он меня. – Ноэль Кемпер.
– Я – Талия. Талия Монро.
– Знаю, – отвечает он так, будто только и ждал момента представиться. – Итак, кому подаём этот мокротный коктейль?