— Не очень. Дорога отняла двенадцать часов. Мог бы уложиться в десять, но я не спешил.
— Поешь?
— Нет. Я недавно перекусил.
Они смотрели друг на друга. Тетке должно было скоро исполниться пятьдесят, за прошедшие с момента их последней встречи четыре года она заметно постарела. В собранных в длинный хвост каштановых волосах появились седые нити, голубые когда-то глаза окружила сетка мелких морщин. Поверх старых джинсов свободно болтался домашний халат.
— Хорошо, что приехал, — мягко улыбнулась Ли.
— Ты уверена?
— Конечно. Пойдем посидим.
Взяв Адама за руку, она провела его сквозь стеклянные двери во внутренний дворик, где с толстых деревянных балок свисали горшки бугенвиллеи. Далеко внизу плавно несла свои воды река. Оба опустились в кресла-качалки.
— Как Кармен? — спросила тетя, наливая в высокие стаканы ледяной чай.
— У нее все отлично. Заканчивает Беркли. Раз в неделю мы говорим по телефону. Встречается с парнем, и намерения, по-моему, самые серьезные.
— Что она там изучает? Я, признаться, забыла.
— Психологию. После защиты хочет преподавать.
В чае ощущался терпкий вкус лимона и недостаток сахара. Густой, горячий воздух был влажным.
— Уже почти десять, — с наслаждением делая новый глоток, заметил Адам. — С чего такая жара?
— Ты в Мемфисе, мой мальчик. Жара простоит до конца сентября.
— Я этого не выдержу.
— Привыкнешь. Мы спасаемся холодным чаем и редко выходим на улицу. А что мать?
— По-прежнему в Портленде. Вышла замуж за торговца лесом. Как-то раз я его видел. Лет шестидесяти пяти, хотя вполне можно дать и семьдесят. Ей же сорок семь, а выглядит на сорок. Дивная парочка. Отдыхать предпочитают на юге Франции или в Ницце, там, куда слетается публика состоятельная. Она чувствует себя счастливой: дети выросли, Эдди умер, прошлое давно позади. Денег у матери с избытком, она вовсю радуется жизни.
— Ты слишком жесток.
— Я слишком легкомыслен. Она и вспоминать обо мне не хочет, считает меня свидетельством былого позора семьи.
— Она любит тебя, Адам.
— Как приятно это слышать! Ты-то откуда знаешь?
— Я просто знаю.
— Вот уж не думал, что вы с матерью так близки.
— А мы и не близки. Успокойся, Адам, не переживай.
— Прости. Нервы. Я бы выпил чего-нибудь покрепче.
— Без проблем. Почему бы нам не развлечься, пока ты здесь?
— Я приехал не развлекаться, тетя Ли.
— Просто Ли, договорились?
— Договорились. Завтра я должен увидеть Сэма.
Поднявшись, тетя вошла в дом, чтобы вскоре вернуться с бутылкой виски. Плеснув в оба стакана, она взяла свой, повернулась к реке.
— Зачем?
— Он — мой дед. Затем, что ему грозит смерть. Затем, что я адвокат и хочу помочь ему.
— Но он даже не знает тебя.
— Завтра познакомимся.
— То есть ты все ему расскажешь?
— Естественно. Я все ему расскажу. Не веришь, да? Не укладывается в голове, что я готов разворошить кучу грязного белья?
Сжимая в ладонях стакан, Ли медленно покачала головой.
— Это убьет его, — прошептала она.
— Нет. Неужели тебя волнуют его проблемы?
— Волнуют.
— Вот как? Когда ты в последний раз видела Сэма?
— Не начинай, Адам. Ты не поймешь меня.
— Справедливо. Но в таком случае объясни. Я хочу тебя понять.
— Нам лучше поговорить о чем-то другом, милый. Сейчас я не в состоянии. Чуть позже.
— Нет.
— Обещаю. Мне не хватает духа. Я думала, мы посидим и просто посплетничаем.
— Извини, Ли. Я устал от сплетен и секретов. Я лишен прошлого — отец предусмотрительно стер его. А ведь я должен знать, насколько оно было неприглядным.
— Оно было ужасным, — неслышно выдохнула тетя.
— О'кей. Но я уже не маленький, выдержу. Отец, так сказать, от этой задачи самоустранился. Боюсь, кроме тебя, разрешить ее некому.
— Дай мне время.
— Его нет, Ли. Завтра я увижусь с дедом. — Адам в один глоток осушил стакан, рукавом рубашки вытер губы. — Двадцать три года назад «Ньюсуик» писал о том, что отец Сэма тоже входил в Клан. Это правда?
— Правда. Твой прадед состоял членом Ку-клукс-клана.
— Так же, как и его братья?
— Почти все семейство.
— А еще, упоминала статья, жители округа Форд знали, что в начале пятидесятых Сэм Кэйхолл застрелил чернокожего и остался на свободе. Его даже не арестовали. Тоже правда?
— Какая сейчас разница, Адам? Тогда тебя еще на свете не было.
— Но факт имел место?
— Имел.
— И ты о нем знала?
— Я видела все своими глазами.
— Своими глазами?