Я громко вздохнула.
— Куда это вы уставились, леди ди Мауро? — гневно спросил герцог.
Стоит тут, глазами сверкает и воняет… просто невозможно воняет! Силой, страстью, острой ноткой полыни… аж в носу свербит и щемит внутри. Даже плакать отчего-то хочется. Уткнуться носом и вдыхать, вдыхать, до головокружения.
— Ваше светлость, она меня ударила! — Сунулся с жалобой хромающий оруженосец.
Я тихо ахнула в притворном возмущении. Да разве я могла?
— Лгун и слабак! — Отмахнулся герцог. — Леди, ваше дело потерпит, пока я умоюсь?
— Конечно, — кивнула я. Оно и не такое потерпит! Смотреть, как течет вода по крепким мышцам, по загорелой коже, я до вечера могу. Наверное. Если дадут.
Наскоро обтершись, Рафаэль накинул свежую рубашку, завязал шейный платок, накинул легкий камзол без рукавов.
— Идемте, леди, — я уцепилась за протянутый локоть, как загипнотизированная птичка, идущая в пасть змее.
Несколько залов и галерею прошли молча. Рафаэль восстанавливал дыхание, небрежно кивая встречным придворным. Слоняются тут, сплетники, вон как глазами сверкают. Все, я решилась и сегодня пройду до конца, хватит с меня этого гадюшника!
Распахнулись двойные двери, мы вошли в гостиную в серо-голубых тонах.
— Так что у вас за дело, ваша милость? — повернулся ко мне Рафаэль.
— Вы разрушили мою репутацию, милорд. — Голос дрогнул. Я покрепче сжала кулачки, впиваясь ногтями в ладонь. Нечего тут раскисать! — Чтобы мне было не обидно за пустые сплетни, пришла к вам… Требовать сатисфакции!
Лилиан показала мне хитрый узел позади платья, если за него дернуть, вся шнуровка моментально ослабнет и платье эффектно свалится к моим ногами. Правда, шнур должен быть шелковый, скользкий, с обычным шнуром такой трюк не выйдет.
— Леди! Я вас не понимаю!
Все ты понимаешь, гад бессовестный! Глазки-то как засверкали!
Я завела руки назад и аккуратно потянула за узелок. Опустила голову, чтоб мой предательский румянец не бросался в глаза.
— Так что там с сатисфакцией?
— Когда муж напрасно ревнует жену, ей остается только изменить ему, чтоб не зря выслушивать обвинения и упреки. Меня считают вашей… — Да что ж ты такой туповатый, давно бы обнял! И шнурок не поддается, как назло!
— А! Вы пришли исправить это досадное недоразумение? — Расхохотался Рафаэль. — Я готов! Не могу отказать даме в такой деликатной просьбе!
О, дошло! Рафаэль сграбастал меня в объятия и прижался к моим губам. Узел наконец поддался и платье начало сползать с моих плеч. Удачно! Я удовлетворенно выдохнула и попыталась отвечать настойчивым губам Рафаэля. Получалось неважно.
— Простите, милорд, я неопытна. — Сказала, когда мы оторвались друг от друга, чтоб отдышаться.
Муть в глазах Рафаэля слегка рассеялась.
— Что?
— Милорд, я девственница!
Интересно, он сейчас хоть что-то понимает? Или вся кровь отлила от многострадальной головушки в другое место?
Ага, услышал. Глазки растопырились, брови поднялись в изумлении.
— Дев… кха-кха… да? — Недоверчиво посмотрел Рафаэль.
— Да!
— Леди, я польщен, что вы выбрали меня для первого опыта! Это честь для мужчины!
Нет, он издевается? Еще и ручку церемонно поцеловал!
— Полагаю, это делается в спальне?
У меня уже уши горят так, что хоть лучину поджигай.
— Для первого раза действительно лучше там, — согласился герцог. Выдернул меня из почти сползшего платья, как репку из грядки, и понес в спальню.
Я ощутила под лопатками прохладу шелковых простыней. Все, можно расслабиться и отдаться умелым рукам. Посмотрим, правду ли говорят придворные дамы. Лилиан говорила, что ничто так не портит удовольствие, как дурные мысли в голове. Никаких мыслей, я готова чувствовать. И ощущать горячую кожу под своими руками, и прижиматься, и вздрагивать, и извиваться под жадными поцелуями. Легкие укусы перемежались глубокими поцелуями, наглый язык скользил по шее, по ключицам, руки не знали покоя, дразня и выискивая потайные местечки на моем теле, заставляющие выгибаться. Я запустила обе руки в его длинные каштановые волосы. Пресветлый! Какие они гладкие, шелковистые, какое наслаждение в них зарываться!
У меня горело лицо, испарина выступила между грудями, между ног тянуло и пульсировало. Я нервно облизала нижнюю губу, разводя ноги. Рафаэль прикусил кожу на животе под ребрами, я тихонько ахнула.
— Я буду нежен, дорогая, — шепнул он и наконец-то, накрыл мое тело своим.
Боль была… практически незаметной. Зато удовольствие росло с каждым движением, и наконец рассыпалось искристым наслаждением.