— Ак-кх-х… да что ты себе позволяешь? — Рута с ужасом смотрела на обвисшие тряпочки вместо пышных воланов.
— Что ты себе позволяешь?! — Прошипела я, любой гадюке на зависть. — Еще раз голос повысишь, позову графа с плеткой, он тебя поучит, за ним не заржавеет. Ему твои истерики до одного места, он трех жен уморил уже, и за твое воспитание возьмется с радостью, только повод дай.
— Т-трех? — захлопала глазами Рута.
— А ты что думала, графья до полтинника в холостяках ходят? Трижды вдовел твой супруг и четвертый раз не за горами, если за ум не возьмешься.
— Зови! Он меня беречь и защищать обязан!
— От кого? Ты же сама себя вгоняешь в истерику.
— Я голодная! — Рута сердито ударила рукой по подушке.
— Это запросто, думаю, каша еще осталась. Мирта, будь добра, принеси графине хоть ломоть хлеба с сыром и молока, если кашу всю съели.
Мирта сверкнула глазами и быстро утопала вниз. Что-то мне подсказывало, что каши и мяса на кухне не найдется. И колбасы. И паштетов.
— Как я спать буду? На мокром?
— Откатись в сторону, место есть, — равнодушно отозвалась я. — Сорочку сухую подам, так и быть.
— Я маме все напишу! Ты отвратительная помощница!
— Такая же, как ты — графиня, — парировала я. — Где твое благонравие, смирение, воспитание? Уймись уже. Тебе с мужем надо отношения налаживать, а не норов дурной демонстрировать. Думаешь, ему не скажут, что ты тут визжала, как свинья, которую режут?
Аристократы — это не про истерики, это умение держать лицо, самообладание, умение держать эмоции под контролем. Что бы там в душе не творилось, аристократка всегда приветлива и дружелюбна к равным, милостива к низшим. Потому что по умолчанию выше других. Странно, что Руте этого в монастыре не объяснили. Меня мачеха жестко дрессировала, а ее, получается, нет?
Мирта принесла на красивом серебряном подносе тонкий поджаренный кусочек хлеба, слегка смазанный маслом, с прозрачным ломтиком сыра и кружку теплого молока.
— Приятного аппетита!
Рута посмотрела на поднос, как на злейшего врага.
— Излишество во вред, — наставительно сказала я. У меня-то в желудке был солидный ломоть мяса с печеным картофелем. После плотного ужина можно и о скромности поговорить, и об умеренности.
Я позвонила в колокольчик, вызывая лакеев, чтоб унесли лохань и подтерли пол.
Помыться не удалось, зато столько полезного узнала! И совесть меня не мучила.
Рута мне все детство испоганила, не сомневаюсь, что она уже обдумывала, как бы меня подставить. Проще всего обвинить в краже, чтоб меня выпороли тут же, во дворе. А она слушала бы мои вопли и наслаждалась. Идиотка, кто же примет вороватую служанку в замок на должность экономки? А я ведь должна ей, по желанию мачехи, уют обеспечивать долгие годы.
В общем, кто скажет, что месть — гадкое и подлое чувство, сам не страдал и не терпел напраслину. Я вот уверена, что месть сладка. Когда твой обидчик получает той же монетой, и боги улыбаются. Потому что люди сами разобрались, без воззваний к ним. Это ж… как момент, когда ребенок сам научился шнурки завязывать!
Руту мне нисколько не жалко, я ей ничего плохого не делала, а она мне постоянно пакостила. Сейчас она выросла и пакости будут крупные, вот и вся разница. Нет уж. Сами змей подбирайте, грейте, целуйте. Обойдусь без сестринской любви.
Пусть я плохая родственница, но тратить свою жизнь и здоровье ради избалованной дряни не стану. И Мирте скажу, чтоб расчет попросила, такое терпеть — втрое платить надо. Если ее солдатик у графа служит, так и ей всегда найдется место при кухне или в прачечной, там постоянно руки нужны. А может, у него и свой домишко имеется, так и вовсе сама себе хозяйкой будет, чем плохо?
Мирта уснула почти мгновенно. А у Руты долго горела свеча и слышался скрип половиц. Металась сестрица по спальне, как тигра в клетке. Планы мести строила.
Сейчас побегает, перед рассветом уснет, а мне того только и надо.
Утро едва забрезжило, а я уже умылась, оделась и подхватила свой саквояж. Пусть везут мои дырявые платьишки до замка, на ветошь сгодятся.
Глава 5
Побег
Даже позавтракать успела, пирожками с ливером. И парочку с собой взяла перекусить по дороге. Опоздать не боялась: возница дилижанса с напарником уминали кашу за соседним столом. Я уже и за проезд до столицы уплатила, ужасно дорого, аж девять с половиной кератов. Но путь не близкий.
Сейчас попивала взвар, наслаждаясь отдыхом перед дальней дорогой, разглядывая большую карту, искусно выжженную на дереве, на стене трактира. День мы проведем в пути до Перто-Тийя, там заночуем, потом свернем к реке Кассале, и вдоль нее будем ехать весь день до Кадугена. А уж выехав из него, к полудню увидим холмы Амбелы, белокаменной столицы королей династии Балли.