Зато ко мне подошла камеристка Элла, высокая и худая молодая женщина лет двадцати пяти.
— О, слава Пресветлому! — Сказала она вместо приветствия. — Я служу баронессе Кристине Мармат, и она дьявольски капризна. У меня просто времени не хватало на обеих девиц. Теперь отдам тебе украшения Мариссы и покажу ее сундуки. У тебя есть кофр камеристки? Шкатулка с расческами, шпильками, булавками, нитками, лентами и прочими мелочами?
— Меня наняли час назад, — пришлось признаться.
— Разберешься, — равнодушно сказала Элла. — Виконтесса милая девочка, но к сожалению, Кристина начала верховодить в их стае.
— Это плохо?
— Да уж ничего хорошего. Они, как обезьянки, тоже начнут выкобениваться, думая, что капризы — признак аристократизма.
— А ты не слишком преданна госпоже, — хмыкнула я.
— Я преданна. Но понимаю ее недостатки и зад ей лизать не собираюсь. Мы молочные сестры, ее выкормила моя мать, я Кристинку шлепала в детстве, а сейчас иногда придушить хочу, — откровенно призналась Элла. — Но выгнать меня она не сможет, потому что контракт заключала старшая баронесса Мармат, а ее она боится. Да, обязательно добавь в шкатулку нюхательные соли, пастилки для свежести дыхания, духи и румяна, — добавила Элла без всякой паузы. — Девицы утянутся в корсеты и начнут валиться в обмороки.
— Да, спасибо, так что там с багажом Мариссы?
Глава 9
Девичьи тайны
На сундуках был герб, так что спутать их было невозможно даже неграмотным. Герб графства Реней был овальным, женским, что означало, что мужчин в роду не осталось. Вверху на голубом фоне изображена рыба, как символ изобилия, нижнюю половину занимали вертикальные красно-белые столбы, красный цвет означает храбрость и любовь, белый — чистоту и мир.
Я обрадовалась, что до сих пор что-то помню из геральдики. Бабушка, пока была жива, занималась со мной, заставляла зубрить, потому что мы тоже не лыком шиты. А мачеха считала пустой тратой времени. Папенька мог получить титул, только если его старший брат с сыновьями внезапно скончаются. Тогда бы нам достались великолепные земли и роскошное поместье. Правда, сыновей у барона было аж четыре штуки, что уменьшало папенькины шансы вчетверо.
Наша карета была последней, попроще и поуже, для личных служанок. Марисса ехала с другими фрейлинами в начале обоза.
Элла быстро познакомила меня с Альмой и Линдой. Соседками они оказались скучными, Альма беспрестанно молилась, щелкая бусинами четок, а Линда или ела, или спала. При них Элла вела себя сдержанно, из чего я сделала вывод, что подругами камеристки не были. Во всяком случае, такой откровенности, как при знакомстве, Элла больше не допускала. Разговаривали о малозначащих пустяках.
Никакого удовольствия от поездки я не получала совершенно, да и карету немилосердно трясло. На привале буквально вывалилась из кареты, у меня все тело затекло.
— Ищи госпожу, подай влажную салфетку, чтоб освежилась, поправь прическу, — буркнула Элла, быстрым шагом проходя мимо.
Я вздохнула и поплелась следом. Служба есть служба.
Фрейлины щебетали, их пестрая компания постоянно взрывалась смехом от молодой беспричинной радости жизни. Когда я стала такой занудой, что меня раздражает чужое веселье? Сама себе удивилась.
Обозники устроили лагерь на берегу озера, разложили ковры, подушки, поставили насколько шатров. В один сразу устремилась Элла с кувшином воды и небольшим тазиком. Ага, освежить госпожу. Буду учиться быть личной служанкой. Новый опыт.
Салфетки я разыскала в сундуке Мариссы, кувшин одолжили обозники.
— Холодная! — Марисса поежилась.
Я с досадой выдохнула. Не подумала долить кипяточка!
— Зато сразу почувствуете себя бодрее, — быстро обтерла шею, грудь и подмышки девушки, промокнула рединкой.
— Ароматическая эссенция в синем сундуке, большая склянка, — указала виконтесса.
Пришлось сбегать за эссенцией, потом помочь застегнуть платье, расчесать и заново переплести виконтессу. Потом таскать к кружку фрейлин всякую ерунду, то сборник сонетов, то разыскивать потерявшуюся цитру, то яблоко, то вино, то шарфик, то зажигать курения от комаров.
Не-ет, керат в неделю это слишком мало! Я за этот привал сбилась с ног и совсем не отдохнула. Удалось посидеть четверть часа, пока фрейлины ужинали.
Перекус служанок состоял из ломтей жесткого жареного мяса с хлебом и чарки вина. Я ощутила тоску. И это будет длиться больше месяца! Я умру!
— Устала? Ничего, втянешься, — подмигнула Элла, разрывая белыми зубами мясо.