— Ваша матушка знает?
Виконтесса вильнула глазами в сторону. Не знает? Значит, дар пробудился в пансионе, когда девочка начала взрослеть, и Марисса его скрыла. Почему? Вопрос был написан у меня на лице.
— Она бы сразу начала искать мне жениха! Меня можно отдать очень выгодно, раз у меня есть дар. А я не хочу! — Девушка топнула ногой. — Не хочу, чтоб меня выбирали, как кобылу для случки! Не хочу старого и противного, но зато несметно богатого мужа! Я тогда… убью себя!
— Тише-тише, госпожа, не надо нам старого и противного, мы его с крыльца спустим, метлой проводим, мы вам найдем красивого, сильного, — я повела ее к кровати, как ребенка, за руку, заговаривая зубы. — Самого лучшего, доброго, заботливого, храброго, доблестного и отважного. Графиня вас очень любит и никогда против вашего желания не пойдет, она вам только счастья хочет. Вот приедем во дворец Манкоя, а там вдруг вы и встретите свою судьбу…
— Ни за что! Они своих-то магов заморили, а со мной и разговаривать не будут! Казнят!
— Мы посольство, — неуверенно возразила я. — Нельзя так просто казнить знатную леди из посольства чужой страны.
— Значит, устроят похищение. И будут отчаянно и шумно искать, а сами казнят.
— Кто-нибудь еще знает?
— Кристина, но она поклялась, что никому не скажет, — Марисса зевнула. — Это наш секрет.
У Кристины нет тайн от Эллы, наверняка камеристка тоже в курсе.
Да уж, тащить хоть слабенького, но мага, в королевство, где магия вне закона, не самое умное решение. Марисса очень юная, может себя нечаянно выдать. Или ее выдадут, хоть случайно, хоть намеренно. Это сразу усложнит задачу посольства, все под подозрением окажемся.
Хорошо, если просто депортируют, а то ведь и правда, казнить могут. Например, натравить озверевшую толпу. Ату черных магов!
А потом высказывать лживые соболезнования. Не досмотрели, не предотвратили, не предугадали. У нас всего десять солдат охраны. А эскорт — почетная стража, они вообще не воины, а петухи разряженные, дворянские младшие сыночки, внуки и племянники, кто их всерьез воспримет? Да и не станут они нас защищать. В сторонке постоят.
Может, король Манкоя не так уж и хочет отдавать свою дочь за бастарда? Королевой ей тогда никогда не стать. Из кронпринцессы в герцогиню для нее шаг вниз по статусу. Ему бы наоборот, принца-консорта при своей дочери завести. Ведь сыновей у Тариэля Молниеносного нет. Ну, насколько я помню из уроков патера Корелли.
— Завтра пойду с тобой на кухню завтрак готовить! Поучишь меня! — Марисса перевернулась на бок и сунула ладошки под щеку.
— Как прикажете, ваша милость. Светлых снов.
Я тихонько хмыкнула. Чтоб с утра был завтрак, надо с вечера заготовки сделать, тесто поставить, фасоль замочить.
С этой целью и спустилась на кухню по боковой лестнице. Чтоб с удивлением увидеть графа Гарбон с кувшином вина перед одинокой свечой. Граф поднял на меня совершенно больные, несчастные глаза. Я замерла, как воришка, застигнутый на месте преступления.
— Он ведь другом моим был, Ренар Марбелл. И магом сильным.
Я приоткрыла рот и прихлопнула его ладошкой. Вот по чьим владениям мы ехали! Пресветлый, все аристократы друг друга знают, или родня. Учились или служили вместе.
— Жизнь мне не раз спасал! — Граф стукнул кувшином. По его щеке поползла слеза. — Садись, леди Мира. Выпьем за помин души!
— Да что ж вы без закуски-то, ваше сиятельство! Я мигом!
Пить с человеком в горе можно, но не юной служанке, запишут в любовницы и прощай, репутация. Я ему вот сыра, лепешек, зелени положу. Почти бесшумно засновала по кухне.
Стукнула дверь черного хода. Показался растрепанный и потный Марк. Из-за его спины испуганно блестела глазами молодая женщина со свертком в руках. Я замерла с блюдом посреди кухни.
— Ваш-сиясь! Нянька Марбеллов с младшим сыном графа! Сбегла, значит, как началась заварушка в замке, ее сама графиня Марбелл через подземный ход проводила и выпустила, а графиня вернулась в замок, ее-то бы точно искать стали, а кажную бабу в селе не сосчитаешь, — Марк подтолкнул к столу женщину.
Сверток запищал и зашевелился на руках у женщины.
— Говори, что мне рассказала! — Марк тряхнул няньку за плечо.
Та залилась слезами и распялила рот. Я подскочила, толкнула ее на лавку и заткнула рот полотенцем. Рыдания прорвались даже сквозь импровизированный кляп.
— Марк, положи дите на стол, она его сейчас задушит, вон как руки-то свело! Поди не выпускала из рук!
Мгновенно протрезвевший граф выхватил ребенка.
— Вот мы винца… — Марк потянулся к кувшину.
— Да вы что, она ж кормит его! Нельзя ей вино! Кормишь?