Женщина судорожно закивала. Ну, все, можно отпускать, не опасаясь, что на крики сбежится весь постоялый двор.
— Щас мы умоемся, расчешемся, и ты все расскажешь господину графу, он друг и вас не выдаст, — намочила салфетку и быстро, привычно умыла женщину прохладной водой. В ее платке застряли сухие травинки и листья.
— Стало быть, ее часовой увидел, когда она сюда кралась за едой. Шума не поднял, задержал и за мной послал.
— Кто стояли?
— Энцо и Жером.
— Наградить!
— Непременно, ваше сиятельство. Можно хоть мне винца? — Марк сел за стол.
— А почему за тобой, а не капитаном охраны? — Граф покрутил ус.
— Дык… не один он. Сказал, кто сунется, головы не снесет. Он миледи убеждает выйтить за него замуж, и доказательства приводит… разные.
Граф заскрипел зубами.
— Р-развели бордель!
Пока мужчины беседовали, я разогрела сковороду. Яичница самое быстрое и простое. С сыром, с луком, с зеленушкой, сметут, не заметят. Кормилица давно не ела, да и мужчины не откажутся, когда мужики отказывались второй раз поужинать?
Я забрала ребенка у генерала и положила в корзину из-под яиц, с высокими бортиками на слой сена. Пока хоть так. И воды нагреть нужно… попахивало от ребенка не очень.
— Доску на стол положите!
Скворчащая сковорода заняла свое место.
— Так я ведь, — нянька шарахнулась от стола. — С господами…
— Сегодня все равны, ешь спокойно, — господа налили себе вина, я поставила кувшин с простоквашей. Графа аж подбрасывало от желания допросить бедняжку.
— Я бы посоветовала поговорить позднее, сейчас надо ребенком заняться, а… как тебя? Магдалене надо помыться и поспать хоть пару часов. Иначе молоко пропадет.
Мужчины переглянулись. Вопросами производства грудного молока они явно не интересовались раньше.
— Мне бы только убедиться, что это действительно сын Ренара! — Граф нервно ущипнул ус.
— Людвиг Марбелл, чем хотите поклянусь, — нянька полезла за пазуху, достала серую, влажную от пота, вонючую тряпицу и развернула. В тряпке оказалась витая цепочка с кулоном и перстень-печатка с мужской руки. — Миледи сказала, что им не пригодится уже, пусть память о ней и об отце будет.
Граф сжал перстень в ладони и крепко зажмурился.
Мы отвели глаза.
Утром выяснилось, что дезертировали двое солдат. Лошадей свели и улизнули. Шевалье Ури допытывался у краснолицего капитана, как такое могло произойти, граф Гарбон гневно рычал, суля страшные кары. Опозорили всю Фалезию, как есть!
— Ты сегодня неразговорчива, — заметила Марисса.
— Уснуть не могла, после всех видов. Страшное дело, леди.
Марисса кивнула. Ну да, мои красные опухшие глаза говорили сами за себя.
Только она не знала, что кормилица сидела в овраге малым не двое суток, слышала, как поверху лаяли собаки и переговаривались напавшие на замок. Графа Марбелл закололи, он до последнего защищал вход в семейное крыло. Его голову выставили на копье у ворот. Графиня приняла яд, когда начали ломать дверь в покои. Детей графа выкинули на пики из окна.
Больше нянька ничего не знала, потому что от ужасных вестей потеряла сознание и невесть сколько пролежала. Выйти ее заставил голод. Графиня, хоть и щедро отсыпала ей золота, только ведь его не станешь есть. Пришлось выбираться из леса. И в ближайшей деревне споткнуться о труп старосты у сожженного дома.
Каратели убивали всех, кого видели, женщин, детей, стариков, резали скот. Деревья отяготились гирляндами повешенных.
Рассудив, что на постоялом дворе можно разжиться едой, Магдалена пошла к тракту.
Я сама набивала сдельные сумки будущих дезертиров свежими лепешками и сыром. Будущий граф Марбелл посапывал носиком, привязанный платком к спине кормилицы, чистый, согретый и накормленный. Приободрившаяся Магдалена крепко держалась на пояс Энцо. Жером кивал, выслушивая инструкции графа. Добраться до Кассалы, нанять или украсть лодку и спуститься вниз по реке. Доплыть до замка Гарбон, отдать письмо супруге графа. После выполнять ее распоряжения.
Предрассветный туман скрыл беглецов. Я от всей души молилась за них.
— Мира! Каша невкусная! — ухмыльнулась круглощекая Виола.
— Простите, леди, кашу варил Марк. У меня сил не хватило тот половник поднять.
— А ты разлакомилась каждый день амброзию кушать? — ядовито спросила Кристина.
Против обыкновения, старшая фрейлина их не одернула. После разговора с графом госпожа Даваду имела очень бледный и испуганный вид. А капитана граф отстранил от командования, передав отряд заместителю. Может, при нем не будут солдаты дезертировать! Р-распустились!