— Баня? Что это? — нахмурилась принцесса. — Какое-то местное непотребство?
— Это для умерщвления плоти горячим паром, — не моргнув глазом, ответил Геор. — Особенные грешники хлещут себя по чреслам вениками, а у кого не хватит силы, то пользуются услугами обученных банщиков. Грехи просто выколачиваются из тела, и вы ощущаете себя заново рожденными!
— Интересно! — принцесса задумчиво потерла нос.
На берег свели черного жеребца Эбби и лошадей стражников. Прокатятся, им развлечение, лошадкам польза, застоялись. И ночевать не в тесной каюте, а в нормальном доме.
Городок был невелик. Ратуша, храм, рыночная площадь. Площадь даже вымощена булыжником. И фонари имелись, плюс градоначальнику. Полчаса в убогом храме принцесса провела без всякого удовольствия. Росписи убогие, патер поет плохо, фальшивит, тесно, скамьи жесткие, сквозит из всех щелей, воняет дешевыми сальными свечами и прогорклым маслом.
Принцесса и сама удивилась своей реакции. В дворцовом храме красота и благолепие, но ведь богам-то все равно должно быть? А если для людей, так срамота одна.
При выходе из храма к ее ногам кинулся оборванный заросший мужик
— Милости ваше высочество! Милости!
Перед ним скрестили алебарды стражники.
— Слушаю тебя. — Принцесса поежилась. Во дворце для прошений особые корзины, и она читает выборочно их каждые два дня, накладывая резолюции. Тут корзин нет, придется выслушать.
— Прошу скорее казнить мою жену!
— Что? — Принцесса с удивлением обернулась к градоправителю. — Что говорит этот человек?
Градоправитель замялся, закашлялся, сделал шаг назад.
— Живо отвечайте! — принцесса топнула ногой. — Или я вас сама казню!
— Нет у города средств на палача, а гарнизон отказался предоставлять солдат для казни, стало быть. — Зачастил градоправитель. — У нас и тюрьмы нет, подвал при ратуше, там много не поместишь. Ждем из ордена… специалистов, экзекутора, значит, а преступников покуда держим в загоне, на кого ищейки указали… Дома конфисковали, как положено. Детишки кашляют, стало быть, кормить их нечем, что горожане кинут, то и едят…
— Жена болеет, в горячке лежит, пощадите, прикажите казнить скорей! — Мужик ткнулся лбом в землю. — Третьего дня ливень был, что ж ей мучиться-то… Милости прошу!
— Какие детишки? — Нахмурилась принцесса.
— Колдунские! — Крикнул кто-то из толпы. — Пощады и милости!
Принцесса вскочила на коня.
— Показывайте ваш загон!
Кашель, стоны и плач, она услышала раньше, чем увидела огороженную горбылем площадку. Укутанные, кто во что горазд, оборванные люди сидели и лежали на земле в грязи. Плакали дети.
— Факелы сюда! Сколько тут?
— Сто сорок пять, за сегодня двое померло, — тут же доложил упитанный надзиратель.
— Сто сорок пять?! Да у вас в городке едва ли тыща жителей! Откуда столько?
— Так черные маги и причастные к магии, с пригорода, с ферм, с хуторов… Мы разнарядку выполняем!
— Какую разнарядку? — зашипела принцесса.
— Х-храмовую. Чтоб стало быть, скверну изничтожать и поросли ее…
— Скверну? Выводите людей! Вон же, чуть ли не трехлетка! Откуда в нем скверна, если магию можно определить с десяти лет и не раньше! А там вообще грудной! Кто их приказал арестовать? Фамилия? Должность?
— Ищейки из монастыря Киртапалу, — градоправитель промокнул лысину. — Его преподобие Апиль Пакси, королевский ловец.
— Он или пьян, или слепой! Или просто негодяй! Капитан! Принесите артефакт Мантрагатта. Кресло мне.
Прием откладывался. Возле загона собралась уже чуть ли не половина города. Люди настороженно молчали. Градоправитель снова вытер лысину. Но гневается принцесса не на его, авось и пронесет бурю мимо. Он подозвал помощника, отдал тихонько несколько распоряжений.
Из ближайшего дома вынесли резное деревянное кресло. Принцесса села, открыла шкатулку, достав пирамидку, обвитую золотой проволокой.
— Выводите по одному, — приказала сквозь зубы.
— Так ведь они в цепях… чтоб не сбежали, стало быть! — Доложил надзиратель. — Многие встать не могут, ослабли!
— Ослабли? Неделю проведя под открытым небом? Вы их хоть кормили?
— Так это от лени, хотят вас разжалобить! Я прикажу палок дать! Враз взбодрятся.
Охранник махнул палкой, истощенная женщина упала, как подкошенная. Принцесса встала, протянула руку, гвардеец вложил в нее кнут. Свист, охранник с визгом отскочил, держа повисшую руку, и вытаращив испуганные глаза.