— Йяяя! — крик раненого зверя огласил гостиную. Экзекутор схватился обеими руками за свою ногу. Я получив свободу, быстренько отскочила подальше.
Булавка, она и на экзекуторов действует. Плоха так камеристка, при которой нет иголок и булавок.
— Ваше преподобие? — вошел слуга.
— Его преподобие желает, чтоб вы меня проводили, — тут же громко сказала я, рванувшись к двери. Ну, как рванувшись? Гордо и достоинством. — Благодарю за беседу, ваше преподобие, было… познавательно. Всех вам благ.
Экзекутор со стоном повалился в кресло. Еще бы! Это вам не просто кожу поцарапать, это два дюйма стали в бедро!
— Почему так долго? — Накинулась на меня госпожа Даваду.
— Проверял на магию, — пожала я плечами. — На слово не поверил.
Старшая фрейлина фыркнула
Глава 23
А на следующее утро вернулась ее высочество. Конь в мыле, кафтан принцессы порван и испачкан, лицо обгорело на солнце, но глаза горят и зубы блестят.
— Я счастлив лично лицезреть… — начал экзекутор на крыльце, прервав приветствие градоправителя.
— После, святой брат, после! — скользнув безразличным взглядом, принцесса кинула поводья мальчишке-конюху, и строго приказала хорошенько выводить, потом напоить теплой водой.
Брат Рем замер с открытым ртом. Осторожно закрыл его. Это принцесса? Ему раньше не приходилось ее видеть. Это… это же демон какой-то, а не принцесса! Кожаные штаны обтягивают все совершенно непристойно, рубашка расстегнута, шея голая, колет потерт так, что видно, как тяжело доставалось его владельцу. Без шляпы, Пресветлый мой! Не говоря уже о пристойной юбке и чепце!
Принцесса что-то сказала, гвардейцы ответили дружным гоготом. Такие же запыленные и потрепанные, крепко пахнущие конским потом.
Брат Рем на ощупь коснулся основания колонны и привалился к нему спиной. Нет, этого не может быть. Это же… потрясение основ! Его величество не мог допустить такого поведения кронпринцессы!
— Неожиданно, правда? — вкрадчиво сказал кто-то снизу.
Брат Рем дернулся. На него смотрел и скалился карлик принцессы.
— Возмутительно и непристойно! — сердито ответил брат Рем, отодвигаясь от колонны.
— Ее высочество приглашает всех через два часа на прием.
— Буду, — мрачно отозвался экзекутор. Интуиция вопила, что ничего хорошего и приятного он не услышит.
Зал приемов Ратуши гудел роем голосов. Люди перемещались от группы к группе, обсуждая новости. Все были преисполнены любопытства.
Наконец распахнулись двери зала собраний. Для провинциального города очень приличного, отметил брат Рем.
Круглый стол посредине с девятью креслами для членов городского магистрата. Сейчас сюда впихнули еще одно, повыше и пошире, с резной спинкой, для ее высочества. Стеклянный купол вверху отлично освещал стол. Для публики предназначались места в амфитеатре второго яруса, отгороженного от зала невысокой стеной, отделанной деревянными панелями.
Принцесса вошла энергичной походкой, одетая в придворное платье кораллового цвета, с диадемой в черных волосах. Стоящие у своих стульев чиновники и главы гильдий поклонились, она ответила небрежным кивком.
— Начнем.
Сидящий за угловым столиком секретарь прилежно заскрипел пером, оформляя шапку протокола собрания.
— Прибыв третьего дня в Мирто-Майну, я была потрясена чудовищной несправедливостью, творящейся от имени храма. Сто сорок невинных, как скот, были согнаны в загон, где неделю ждали смерти по приговору уполномоченного храмового суда из Киртапалу его преподобием Апилем Пакси. Под открытым небом, без воды и еды.
Брат Рем попытался возразить, но принцесса решительно подняла руку.
— Я проверила лично, к магии никто из арестованных не имел ни малейшего отношения. Возмущенная беззаконием, творимым ищейками святого отдела расследований искажения духа, я направилась в монастырь Киртапалу, чтоб получить объяснения вопиющего факта самоуправства. Объяснения меня не устроили. Более того, в темницах монастыря содержалось более пятисот человек в ужасной тесноте, голоде и холоде. При проверке они также не проявили искры магии.
Принцесса встала и стала расхаживать по залу. Тишина стояла такая, что упади перышко, его было бы слышно.
— Объяснения его преподобие давать отказался. Сначала. Затем поведал о грабеже окрестных земель, осуществляемом регулярно силами храма, о разнарядке на одаренных и налогах, незаконно получаемом монастырем, помимо закрепленной законами Манкои десятины. Имущество казненных также поступало в монастырскую казну. За последний год казнены восемьсот сорок восемь магов, покинули земли провинции шесть тысяч человек. Провинция обескровлена. Поля зарастают бурьяном и лебедой, деревни опустели, в городах замерла жизнь.