— Умные королевы сами решают, кого положить мужу в постель. Я выбрала тебя.
Я вытаращила глаза и открыла рот.
— Простите?
— Ты умная, красивая, преданная и честная. Никогда не ударишь в спину. Я не стану сердиться, если мой… жених увлечется тобой.
— Ты заслуживаешь самого лучшего мужчину при дворе Эрмериха, а он лучший! — добавила Лилиан.
Я в растерянности переводила взгляд с одной на другую. Не шутят. Кивают с полным одобрением и единодушием.
— Но… зачем? Вы можете выбрать любую даму богаче, знатнее и красивее меня!
— Затем, что при дворе ты никто. — Жестко, в своей резкой манере ответила Эбби. — Не обижайся, но ты даже не представлена. Но! Тебя по дворец могу ввести я, как даму близкого круга. Сразу войдешь в элиту дворца. Твое возвышение будет зависеть от меня. Мое падение будет твоим падением. Но я обещаю помощь, деньги, наряды, украшения. Только не будь букой при герцоге! Завлеки его! Соблазни!
— Вы хотите, чтоб он пасся на ближнем лужку и не смотрел на другие… пастбища?
— Да что тут думать? — Пихнула меня в бок Лилиан. — Такие условия не предлагают дважды!
— Я не хочу, чтоб мне подсовывали шпионок и сплетниц! — заявила принцесса.
— Граф Гарбон меня убьет! — Я прикрыла на секунду глаза. — Хорошо, согласна.
Не понимаю, отчего они так обрадовались. Но чувствовала большой подвох за всем этим более, чем щедрым предложением. Надо держать ухо востро.
Глава 26
Дела дворцовые
— Наше дело под угрозой! — Еле сдерживая панику, выкрикнул доверенный секретарь патера Доминика.
Красивый стройный юноша с золотыми локонами и бархатными карими глазами нервничал. Дело — ладно, найдется, кому продолжать, но его сытая спокойная жизнь будет разрушена! Что его ждет? Снова нищета, голод и побои?
Он был взят на эту должность отнюдь не за деловые качества. Распечатывать и регистрировать почту способен любой грамотный человек.
Патер Доминик четко делил окружение на умных, полезных и красивых, каждому давая задания по силам. Бальтазара он присмотрел в одну из поездок среди выпускников приюта. Слишком нежный, чтоб пробиться, слишком чувствительный, чтоб достичь успеха. Худющий, испуганный. Он окончил бы жизнь в борделе, если бы не их случайная встреча. Мальчик не просто обласкан, одет, обут и сыт. Он пользуется полным доверием патера. Возможно, в следующем году он ему наскучит, но пока патера все устраивало.
Секретарь до сих пор не разучился краснеть, его робость вызывала в патере мощное возбуждение. Он успел выхватить его из жестоких жерновов судьбы, ровно в тот момент, пока юноша оставался по-подростковому худощавым, но уже имел рост и разворот плеч взрослого мужчины. Гладкость и тонкость кожи, пухлость ярких губ, свежий запах молодости, невинный взгляд из-под ресниц радовали взор требовательного патера. Он любил красивых людей. Обожал молодость, свежесть лиц и эмоций.
Кажется, он привязался к парню? Да, пора его заменить. Из следующей поездки привезет. Возможно, брюнета с зелеными глазами? Или синеглазого блондина? Ну, это дело будущего. Бывает, что совершенно серенький с виду парнишка раскрывается, как цветок орхидеи, даря внимательному и опытному искусителю свой чарующий аромат. От слабостей в виде секретарей, чтецов, писцов и юных служителей патер Доминик старался избавляться вовремя.
Бальтазар рьяно учился, стремился быть нужным, безупречно выполнял все поручения. Разница между полуголодным существованием в приюте и дворцом патера была слишком разительной, чтоб не понять, с какой стороны на хлеб намазано масло. Секретарь был готов умереть ради своего покровителя. И ради того, чтоб к маслу добавился ломоть сыра и ветчины.
— Вы всегда были чересчур экзальтированы, Бальтазар, — лениво ответил патер Доминик.
— Но вы читали письмо, патер! Отмена указа о преследовании магов, разгром обители и разграбление ее казны! Казнь предстоящего! Это удар по храму! — Юноша задрожал.
— Я не просто читал письмо нашего друга. Я его тщательно обдумал. Нам нечего волноваться.
— Но Эбби не хочет замуж! Она вернется!
— О, нет. Она не вернется. Я не допущу этого. Она выйдет замуж за бастарда Пальмерина Третьего. А герцогиня дре Паму станет никем в Манкое. — Патер многозначительно воздел палец вверх. Пастырский рубин, окруженный бриллиантами блеснул в солнечном луче.
— Вы так уверены? — Робко спросил секретарь.
— Иди ко мне, мой мальчик! — патер Доминик привычно опустил руку на золотые кудри секретаря, послушно опустившегося на колени перед его креслом. — Пока принцесса в Фалезии, мы должны нанести удар по ее сторонникам. Тогда нам… никто не помешает. Тариэль… слабоволен и податлив. О, да, да, так!