Из какой-то щели вдруг вынырнул изможденный мальчишка в отрепьях.
— Вы правду говорите, леди? Вы Телли поможете?
— Ты Дик, ее брат?
С крыши донеслось негодующее шипение.
— Дурак, нашу логово не смей выдавать!
— Отстань, Ги, если Телли умрет, никогда себе не прощу! — Отмахнулся мальчишка. — Там подлезть надо в дыру, леди. Он, — указал на охранника. — Не пролезет. Толстый.
— Госпожа! — В голосе охранника зазвучала паника. — Нельзя вам туда!
— А делать-то нечего! Вдруг мы у нее только время жизни забираем, пока тут толчемся? — Платьишко на мне из старых, потом на тряпки пущу. — Веди!
Узкий лаз между заборами, подкопанная дыра, полуразвалившееся крыльцо, под которое следовало пролезть ужом. Я с сомнением посмотрела на провал в кирпичах. Выдохнула, замотала голову поплотнее платком, подтянула перчатки и полезла. Мокрицы сыпались за шиворот, я ежилась и брезгливо их стряхивала.
Дыра окончилась в подвале. На деревянном ящике коптила масляная лампадка, по углам были расставлены ящики, коробки, свалены тряпки, ветошь.
Я, только успев вывалиться в дыру, помчалась на стон из-под кучи одеял.
— Посвети!
Красное лицо, потный лоб с прилипшей прядкой, огромные затуманенные глаза. Ребенок просто горит! В груди влажные хрипы. Застарелая простуда, как минимум. Если не чахотка.
— Давно она так?
— Второй день. Она умрет?
— Запросто, если тут останется. — Я сняла свой плащ, завернула в него горячее невесомое тельце. — Другой выход есть?
Дик отрицательно помотал головой.
— Тогда я буду тащить плащ за капюшон, а ты подталкивать.
Вывозилась я знатно, пока удалось протащить Телли в дыру.
— Госпожа! — Обрадовался охранник. Не ушел, топтался рядом с дырой в заборе.
— Нам бы извозчика.
— Никто в приличный экипаж не посадит, — покачал головой охранник.
— Давай неприличный. Повозку. Тележку. Хоть тачку!
Охранник, бухая тяжелыми сапогами, побежал к виднеющемуся просвету между стен. Мы шли за ним, Дик сопел, но не отставал.
К пансиону Фабри мы подъехали на телеге старьевщика. Зашли через черный ход, чтоб прокрасться в мансарду. И надо же, какое невезение! По ней спускался лже-менестрель. В ярко оранжевом камзоле с вышивкой.
— Какой сюрприз! — Прицокнул Кристиан языком. — Вы упали в грязь, леди? Осторожней, не запачкайте мой костюм! Я направляюсь во дворец!
— Грязевые ванны очень полезны, — огрызнулась я. — В Перто-Тийе люди деньги платят, чтоб в ней посидеть! Если вы человек, позовите лекаря из дворца!
— Лекарь есть на соседней улице.
— Позовите мастера Геора Гилла из свиты принцессы!
— Придворного лекаря к этим оборванцам?! Вы с ума сошли?
— Скажите ему, я очень прошу явиться! Умоляю!
— У вас с ним отношения? — глаза Кристиана заблестели.
Пусть думает, как пожелает, но лекарь нужен срочно. Даже не лекарь. Целитель с даром. Другой не справится. Я просто ощущала, как с каждым вздохом из малышки уходит жизнь. Я понеслась наверх, скорее уложить девочку, обтереть, напоить, сделать припарку на грудь…
Только уложив и раздев ее, обнаружила, что Дик не вошел в комнату. В коридоре его тоже не оказалось. Мальчик нашелся на лестнице, он сидел на ступеньке, привалившись спиной к стене и тяжело дышал.
— Что с тобой? Ты тоже болен? — я пощупала лоб.
— Просто устал.
Ага, так я и поверила, кожа бледная, губы синие, малокровие, голод, простуда. Нет, одной мне не справиться.
Серебряный динеро незамедлительно перешел в карман служанки, и Софи спустилась на кухню за теплым молоком. Она обещала потихоньку проводить мальца в купальню, и помочь тщательно вымыться, потому что гнев вдовы Фабри при виде грязных бродяжек трудно даже представить. Тряпье придется сжечь. Мальчику я выделила свою ночнушку за неимением лучшего.
Я смогла просунуть в рот Телли пару ложек компота, обтереть ее и проверить голову. Вши и блохи последние соседи, которых я бы хотела видеть в моей постели. Еще обрезала ужасные, черные обломанные ногти. Россыпь синяков на ногах и руках заставила меня скрипеть зубами.
Софи вошла, держа мальчишку на руках, как тряпичный белый кулек.
— Молочка попил, да от горячей воды и сомлел, бедный! — Сообщила она. — Совсем легкий, будто вовсе костей в нем нет. Спина вся в рубцах. Откуда они?
— Дети моей покойной подруги, насилу их разыскала, за ними смотрели недобросовестные люди, деньги присваивали себе, а детей морили голодом.
— Сиротки, значит, — жалостливо охнула служанка. — Но девочка, что ангелок, прехорошенькая. Говорят, такие дивно прекрасные были раньше эльфы.